Достающее звено

Автор: Станислав Дробышевский

Издательство: CORPUS

ISBN издания: 978-5-17-101893-1
ISBN первой книги: 978-5-17-099215-7
ISBN второй книги: 978-5-17-101891-7

Год выпуска: 2017

Количество страниц в первой книге: 672
Количество страниц во второй книге: 624

Оглавление первой книги

Пролог

15
Введение 19

Методы познания бытия
Часть первая, немножко занудная, в коей повествуется о самых очевидных вещах, но присутствие коей совершенно необходимо 25

Глава 1. Концепции антропогенеза

26
Глава 2. Поиски истины: методы исследования антропогенеза 41
Глава 3. Парад участников 50

Особая обезьяна
Часть вторая, учёная, из коей любознательный Читатель узнает,
почему он обезьяна и почему он человек

Глава 4. Что в нас обезьяньего?

59
Глава 5. Что отличает нас от обезьян? 65

Тело человека от докембрия до наших дней
(история в четырнадцати звеньях с прологом и эпилогом)
Часть третья, масштабная, в коей широкой (местами малярной) кистью живописано эпичное полотно эволюции и поведано, откуда растут ноги у рук, где у нас жабры и отчего в автобусах поручни наверху 127

Глава 6. Звено 1: появление клеточного ядра

130
Глава 7. Звено 2: аэробная атмосфера — многоклеточность и твёрдые части тела 133
Глава 8. Звено 3: хорда, трубчатая нервная система и зрение 140
Глава 9. Звено 4: учетверение генома, обретение скелета, зубов и мозга 152
Глава 10. Звено 5: обретение конечностей, челюстей и рёбер 158
Глава 11. Звено 6: появление лёгких, хоан и шеи 164
Глава 12. Звено 7: руки-ноги 172
Глава 13. Звено 8: амнион 181
Глава 14. Звено 9: классы зубов, уши и шерсть 188
Глава 15. Звено 10: первые млекопитающие 201
Глава 16. Звено 11: живорождение и плацента 210
Глава 17. Звено 12: древесность, прыгучесть, хватательная кисть 216
Глава 18. Звено 13: потеря синтеза витамина C, обретение носа и возвращение
красного цвета
227
Глава 19. Звено 14: прощание с хвостом, прямохождение и разум 235

Корни разума
Часть четвёртая, совсем короткая, но очень важная, рассказывающая о том, как набраться ума-разума, в некотором роде подводящая итог части третьей и необходимая для постижения части пятой 255

Этапы прогресса, или Чем мы отличаемся от ежей?
Часть пятая, которая многим покажется не имеющей отношения к человеку, так как в ней говорится о ежах и слонах, прыгунчиках и китах, о том, почему они не стали людьми, но исподволь подводящая Уважаемого Читателя к мысли, почему книгу читает он, а не муравьед 265

Глава 20. Примитивные млекопитающие

266
Глава 21. Немножко географии 316
Глава 22. Кем приматы стали и кем не смогли 318

Вершина эволюции
Часть шестая, опять недлинная, оставляющая в терпеливом Читателе смешанные чувства, ибо в ней говорится о том, почему Читатель — не Пуп Земли 325

Мир глазами руконожки
Часть седьмая, немножко хулиганская, продолжающая линию части шестой, рассказывающая об изобилии вершин, о том, почему руконожка прогрессивней долгопята, долгопят — гориллы, а горилла — руконожки 341

Глава 23. Мир глазами руконожки

342
Глава 24. Мир глазами шерстокрыла 345
Глава 25. Мир глазами долгопята 347
Глава 26. Мир глазами мандрила 349
Глава 27. Мир глазами гориллы 352
Глава 28. Мир глазами 354

Альтернативные пути развития разума
Часть восьмая, совсем хулиганская, где Автор вырывается на вольные просторы фантазии и с развевающейся бородой и взором горящим грезит о несбывшихся парачеловечествах — гигантопитечествах, ореопитечествах и неандерталечествах 361

Глава 29. Орангутаны и их предки

362
Глава 30. Гигантопитеки 364
Глава 31. Ореопитек в руках учёных, или Учёные в лапах ореопитека 371
Глава 32. Австралопитеки — предки разумных 389
Глава 33. «Заповедник гоблинов» 395
Глава 34. Где водятся хоббиты? 399
Глава 35. Китайские «хоббиты» или чудеса реконструкции? 419
Глава 36. Человечество на западе: неандертальцы 425
Глава 37. Человечество на востоке: денисовцы 449
Глава 38. Человечество на юге: африканские… кто? 453

Достающее звено
Часть девятая, главная, после прочтения которой умудрённый Читатель почувствует себя настоящим антропологом, ибо в ней поведано обо всех открытых тайнах антропогенеза и даже о некоторых закрытых 463

Глава 39. Немного о систематике и времени

464
Глава 40. Дальняя родня: тупайи и шерстокрылы 471
Глава 41. Примитивнейшие приматы 474
Глава 42. Обезьяны 500

Литература

640
Список иллюстраций 666
Оглавление второй книги

Пролог

15

Глава 1. Обезьянолюди: ранние австралопитеки

21
Глава 2. Человекообезьяны: грацильные австралопитеки 46
Глава 3. Щелкунчики, побеждённые мышами: массивные австралопитеки 80
Глава 4. Звено между звеньями: «ранние Homo», или Загадочный миллион: заря и первая половина истории Homo 100
Глава 5. Homo erectus: непрямые дороги человека прямоходящего 206
Глава 6. Homo heidelbergensis: всеобщий предок или абориген Европы? 245
Глава 7. Палеоантропы: не наши 283
Глава 8. Палеоантропы: наши 376
Глава 9. Homo sapiens: мы 398

Эпилог. Пан или морлок: биологическое будущее человека

500

Приложение

521
Литература 552
Список иллюстраций 590


Двухтомник Станислава Дробышевского «Достающее звено» — наиболее полный и информативный труд по антропологии на сегодняшний день. О том, для кого и как создавалась книга, когда будет нужна новая редакция, о науке и её популяризации в целом читайте в интервью, взятом у автора по случаю выхода книг в свет.

«Нам всем есть над чем работать»

Серафима Чичёва: Примерно полтора года назад мы говорили с вами о том, что на каждую аудиторию есть свой язык популяризации с тем или иным уровнем упрощения материала. Ваш двухтомник «Достающее звено» для кого? Для тех, кто хорошо помнит школьную программу, или он вместо школьной программы?

Станислав Дробышевский: Людей, которые хорошо изучали бы происхождение человека в школе, я в природе не встречал. И даже сам к таким не отношусь. В школьной программе всё это описано настолько ужасно, что вынести оттуда что-то полезное, какие-то современные достоверные сведения, в принципе невозможно. Поэтому книга рассчитана на всех, но поскольку все люди разные, одним хочется посложнее, другим попроще, я постарался вложить в неё оба варианта, поэтому она и получилась такая толстая. Там есть «уголки занудства», рассчитанные на шибко умных, где всё расписано научно и правильно, есть «минутки фантазии», где полёт мысли ничем не ограничивается. Я не знаю, насколько успешно это всё уместилось в книгу, но надеюсь, что у меня получилось, а дальше судить читателям.

Как быстро обновляются знания в области антропологии? Когда потребуется новая редакция, когда придётся книгу значительно переписать?

Наука движется вперёд бешеными темпами. Через два дня после того, как книга ушла в печать, появилась статья о новых датировках Homo naledi. Это очень важная вещь, но уже ничего нельзя было поправить.

Каждый месяц бывает какое-нибудь уточнение, открытие. Но говорить о том, что книгу скоро придётся прям переписать — нельзя. Основные положения в антропологии существуют ещё с конца XIX века. Менее фундаментальные вещи ясны с 1990-х и 2000-х годов. Какие-то частности и детали появляются нон-стоп. По мере их накопления можно делать переиздание. Но учитывая объём книги, я думаю, простому человеку её хватит. Ни в одном учебнике на русском языке столько информации точно нет.

Многие отмечают, что этот двухтомник похож на учебник, только понятный и с юмором. Вы не думаете, что отчасти выполнили работу Минобрнауки? Вас это не огорчает?

Нет, всё так и есть. Именно такая мотивация у меня и была — сделать свод современных знаний о происхождении человека, чтобы меня не дёргали постоянно с одними и теми же вопросами. Хотя, конечно, я понимаю, что будут дёргать и дальше, но теперь есть некий базис.

Я давно не рассматриваю Министерство образования как источник доброго и вечного. Строго говоря, Министерство не должно издавать учебники, там сидят чиновники, которые должны этим управлять. Но они занимаются чем-то другим. Я их рассматриваю как плохую погоду, которая мешает, и не жду ничего хорошего. Это данность, и я понимал, что если я не напишу такую книгу, то её не напишет вообще никто. Я так это вижу.

По большому счёту это волонтёрская мотивация.

Да. У нас вся наука и вся популяризация так и сделаны. Я думаю, на волонтёрских началах вся страна держится.

Вы закрыли этой книгой все «дырки» в популяризации антропологии, или остались ещё неосвещённые вопросы?

Пока издавалась книга (я её написал три года назад на самом деле), я создал ещё одну. Текст уже есть, художники рисуют картинки. За лето они с ними закончат, и к Новому году «Альпина» выпустит её. Тоже про происхождение человека, но проще, меньше, с бóльшим числом картинок, более детская. Есть ещё идеи. Например, написать про один день из жизни неандертальца. Есть куча идей, на самом деле, но банально вопрос во времени. Когда этим заниматься? Тем более, что я пишу ещё методичку по расоведению, одну популярную и одну научную книгу на эту же тему…

Если бы система образования и программа по биологии в школе были идеальны, вы бы стали писать «Достающее звено»?

Честно говоря, я не знаю. Я не живу в параллельной вселенной. Я решаю проблемы по мере их поступления. Сейчас проблема в том, что уровень знаний о происхождении человека либо близок к нулю, либо даже отрицательный, и с этим надо что-то делать. У меня практические задачи. У нас на кафедре очень мало студентов. Надо как-то их заинтересовать, чтобы было больше антропологов, и чтобы не я один этим занимался.

Вы также говорили, что в России есть серьёзная проблема с профессиональными редакторами по научно-популярным темам. Как вы для себя эту проблему решили? Была ли она вообще актуальна при работе над книгами?

Научную часть мне поправили Александр Марков и Светлана Бурлак. Книгу читал Александр Соколов. А что касается редакторов от издательства, то тут лучше наверное промолчать, ибо я не хочу ругаться с издательством CORPUS, но когда редактор исправляет термины и спорит со мной об этом, ссылаясь на какие-то непонятные словари… Это перебор. Ещё мне было сказано открытым текстом, что редактору не нравится мой юмор и надо все шутки убрать. То есть человек считает себя, по-видимому, соавтором. Это грусть и тоска.

Вы попали в лонг-лист премии «Просветитель» 2017 года. Было ли это важно для вас?

Я никогда не получал никаких премий за популяризацию. Так что конечно мне было бы приятно выиграть, тем более что там платят лауреатам какие-то деньги. Но для этого я ничего специально не делал. Издательство автоматически подобные книги выставляет на конкурсы. Я просто подписал пару бумажек. Может, надо суетиться, и я не прав, что этого не делаю, но я не знаю, как это делать и как это всё там происходит, ни с кем из организаторов премии я не знаком. Моё дело уже сделано, посмотрим, что скажет жюри.

Что сильнее лечит от антропоцентризма, на ваш взгляд? Может это астрономия, а не антропология?

На самом деле, для разных людей разные науки работают. Антропология — самая антиантропоцентричная наука. Ты понимаешь, что человек — один из миллионов вариантов путей эволюции. Но и ботаника в этом отношении работает, и зоология, и медицина тем более, когда мы видим, как мы криво сделаны, там не то что на землю, там под землю можно спуститься. Те же геологи, когда работают с пластами и видят, что человек — это 3 см поверхности, а время нашего существования всего лишь миг… Вообще, любая нормальная наука лечит от антропоцентризма, кроме некоторых гуманитарных, которые воспевают человека.

Является ли антропоцентризм одной из «колонн» религиозного мировоззрения?

Я думаю, что это не сильно между собой связано и зависит от культуры. Мы можем взять какие-то шаманские практики, там люди довольно приземлённые, они считают себя частью природы, но при этом у них абсолютно мистическое мировоззрение. В евразийской версии цивилизации — да, ведь человека создал бог в отдельный день. Но я не вижу особого смысла бороться с религией с помощью науки. Если у человека в голове тараканы, которых он хочет лелеять, то пусть. Обычно учёные не склонны бороться с религией, кроме Ричарда Докинза, наверное.

Есть мнение, что с такой позицией легко упустить момент, когда верящие в небылицы люди не просто будут тихо где-то сидеть, а решат, например, сжигать слишком умных на кострах и придут к вам с вилами…

Вот для этого и есть «докинзы». Я лично не успеваю бороться с чуваками с вилами. Мне хватает работы. И я считаю, что борьба должна сводиться не к распилу крестов, а к изданию своих книг, распространению знаний. Вот вышел мой двухтомник, и если у человека есть мозги, то, может быть, он его прочтёт и не придёт ко мне с вилами. Конечно, не все «люди с вилами» готовы такие книжки читать, но тем не менее. Я считаю, что именно такая работа важна.

Как тогда в разговоре с человеком, который считает, что мы и есть пуп Вселенной, коротко ответить на вопрос «Почему разумными стали именно гоминиды, а не другие млекопитающие?»

К одним и тем же условиям можно приспособиться по-разному. Есть много способов выжить. Можно отрастить колючки, можно длинные ноги, можно обзавестись крыльями, а можно иметь здоровенные мозги. С этой точки зрения в нас нет ничего особенного, просто нам повезло, что такова наша специализация. Вот и всё. Мозг — просто одно из приспособлений, которое помогает выживать.

Назовите самые интригующие загадки, которые не решены в антропологии на текущий момент.

Маленьких специфических очень много. Но глобальных вопроса три. Первый — тонкости появления прямохождения. Общую картину мы знаем, но хочется поподробнее. Хочется больше находок в интервале от 10 до 7 миллионов лет до нас. Второй — нюансы происхождение рода Homo. Здесь нам нужно больше находок от 3 до 2 миллионов лет назад. И третий вопрос — происхождение Homo sapiens sapiens. В этом помогут находки в возрасте от 200 до 50 тысяч лет до современности.

А есть ли принципиально непознаваемые вещи в антропологии?

Это вопрос методик. До недавнего времени считалось, что мы никогда не узнаем, каким был цвет кожи у древних людей. Но вот у нас есть палеогенетика, и мы это выяснили. Буквально после выхода моей книги появилась методика выделения ДНК из почвы. То есть буквально из земли вокруг. Методики совершенствуются со страшной скоростью. Через 20 лет возможно мы ещё узнаем что-то, о чём сегодня и не мечтаем. Принципиально непознаваемых вещей нет. Другой вопрос — точно ли нам эти данные нужны. Если мы узнаем 100% информации про каждого предка, а их были миллионы и миллиарды, то сколько нужно специалистов, чтобы с этими данными работать? В мире не хватает голов, чтобы оперировать костями, а если мы будем знать строение селезёнки, то кто этим будет заниматься? Такого количества специалистов просто нет.

Как вы считаете, публика научилась работать с информацией за последние несколько лет возросшей популярности научпопа? Лучше ли люди могут отличать достоверную информацию от чего-то, подобного Савельеву?

Действительно, число просмотров моих роликов исчисляется десятками тысяч, а Савельева — сотнями тысяч. Большинство людей не умеет работать с информацией, но человек может обучаться. Если раньше слушатели популярных лекций не знали вообще ничего, то теперь есть те, кто разбирается в антропологии лучше, чем студенты кафедры антропологии. Другое дело, что в стране живёт более 100 миллионов человек, и просветители охватывают пока какие-то доли процента. Нам всем есть над чем работать.

То есть пока базовое школьное образование качественно не изменится, просвещение — это такой бесконечный процесс?

Да, конечно.

Вы не устали от роли просветителя?

Устал ужасно. Кто-то хочет от меня какой-то текст, кто-то — какие-то картинки, вы вот берёте интервью. А мне надо было идти сегодня к нотариусу, оплатить квартиру, да и свою книгу я хочу писать…

У вас нет очереди из юных «падаванов»?

Нет, и это грустно. Есть много людей, которые ходят на лекции и говорят: «Жги ещё». Но на баррикады никто не собирается. Сейчас есть три антрополога-популяризатора: я, Кириллов и Ковылин. И одному из них я поправляю тексты. Конечно, Бутовская ещё регулярно выступает. Как-то так. Хочется побольше свежих голов. Но где их взять? Должно быть много студентов на кафедрах антропологии. С этим, как я сказал, проблемы. В этом году у нас две студентки, и одну из них, возможно, отчислят. В прошлом году была точно такая же история — две студентки, одну в итоге отчислили. Но хочется надеяться, что волна популяризации антропологии ещё не достигла своей цели. Мы не так давно начали, возможно только сейчас какие-то школьники прочтут мою книгу, поступят на биофак к нам на кафедру и станут в будущем классными специалистами.

У вас осталось место для науки?

Нет. Меня на кафедре за это пинают. Спрашивают, почему я не защищаю докторскую. Но тут либо видюшки и картинки, либо я ухожу, как Александр Марков, в партизаны и пишу учёные книги, и никто меня больше нигде не видит.

Есть шанс, что мы потеряем вас, как Александра Маркова?

Если меня всё окончательно достанет, то да.

То есть я сейчас приложила к этому руку…

Ежедневно человек 40 прикладывают к этому руку. Но пока я держусь.

В вашей жизни существует понятие «свободное время»? Чем вы занимаетесь в такие моменты?

Если честно, то свободного времени нет. Моё хобби — написание книг. Но на этом не заработаешь много денег. За двухтомник я получил 100 тысяч. А такая сумма один раз за три года — не те деньги, на которые можно жить.

Так что в отпуске я пишу книги, даю интервью, читаю лекции. Скоро поеду на 1,5 месяца в экспедиции, а там и лето закончится, и начнётся учебный год. Всё-таки я работаю в двух университетах и школах. Скучать явно некогда.

Самое диковинное место раскопок или обстоятельства раскопок?

Московский Кремль, например. Не каждый там копал. Я тогда даже сделал находку сезона — стеклянную византийскую иконку. Денисова пещера — интересное место. Я держал зуб денисовца ещё до того, как стало известно про существование денисовцев. Скоро поеду в Хотылёво (Брянская область). Там были найдены орудия самых поздних неандертальцев. Это уникальное место, такого больше нигде в мире нет. Перечислять можно долго. Все места по-своему диковинные.

Какие у вас цели и планы на ближайшее время?

Я надеюсь, что в ближайшее время «Альпина» выпустит книгу, которую я написал в прошлом году. До конца июня я должен подготовить переиздание двух книг. За июль я должен написать книжку по расоведению и начать ещё одну популярную — про расы. До Нового года — написать ещё одну научную про происхождение рас. Это программа минимум.


С разрешения издательства CORPUS ниже приводится введение и часть «Мозг» из главы «Что отличает нас от обезьян?» первой книги, в которой рассматривается животрепещущая для многих тема: что стало причиной резкого увеличения объёма мозга у «ранних Homo».

«Введение,

в коем возвышенным слогом поясняется, почему книга называется так, как она называется

Эта книга посвящена вроде бы человеку, но речь в ней пойдет далеко не только о нем. Эту странность стоит пояснить. Человек интересен сам себе; следуя незабвенному завету К. Линнея, он усиленно изучает именно себя любимого. Да и странно было бы, если бы основатель систематики глубокомысленно изрек: "Человек, познай выхухоль!" или "Человек, познай пеночку-теньковку!". Нет, все же речь шла о самом себе. С другой стороны, антропология — биологическая наука, антропологи неизбежно биоцентричны. Антрополог не может мыслить антропоцентрично по определению, как бы странно это ни звучало. Человек — неотделимая часть биологического мира, понять его можно, только разобравшись с иными живыми существами и взаимосвязями между ними.

Начиная с первой публикации книги Ч. Дарвина "Происхождение видов путем естественного отбора" (несмотря на то, что в ней ничего прямо не говорилось об эволюции человека), среди естествоиспытателей пошли споры о "недостающем звене" — промежуточной форме между обезьяной и человеком. Особенно активно пропагандировал существование этого звена Э. Геккель, предположивший существование в прошлом вида Pithecanthropus alalus — "обезьяночеловека бессловесного", название которого частично использовал Э. Дюбуа в 1894 году для описания Pithecanthropus erectus — "обезьяночеловека прямоходящего". Однако Э. Геккель своего "обезьяночеловека" придумал, а Э. Дюбуа — нашел на острове Ява, в виде черепной крышки и бедренной кости.

Сначала казалось, что картина эволюции человека окончательно прояснилась, тем более что позднейшие ступени тоже представлялись известными, ведь еще в 1857 году немецкий учитель К. Фульрот явил миру найденного годом ранее неандертальца — как многие тогда считали, прямого предшественника современного человека, не имевшего уже почти никаких обезьяньих черт. Цепочка "обезьяна — питекантроп — неандерталец — сапиенс" выглядела вполне достаточной и полной для окончательного торжества научной точки зрения над ортодоксальной религиозной (характерно, что современные школьные учебники недалеко ушли от воззрений конца XIX века). Однако сомнения никогда не оставляют человеческий разум: тогда как К. Майер доказывал, что скелет из Неандерталя является останками русского казака-дегенерата, умершего в пещере от тягот погони за Наполеоном (слишком покатый лоб он объяснял врожденной патологией, а слишком кривые ноги — постоянной верховой ездой), Э. Краузе обосновывал принадлежность костей с Явы гигантскому гиббону (объясняя этим опять же слишком покатый лоб и "слишком" прямую бедренную кость). Новые находки развеяли этот туман, но загадали новые загадки. В первые десятилетия XX века питекантроп перестал казаться таким уж обезьяноподобным, но тут встал закономерный вопрос: а где же в таком случае "недостающее звено" между питекантропом и обезьяной? С этих пор погоня за "недостающим звеном" уже не прекращалась. Не помогло ни описание Р. Дартом австралопитека из Южной Африки, ни открытие "с другого конца" эволюционной линии — африканских проконсулов. Весь XX век разрыв между "обезьяньим" и "человеческим" концами сокращался, но сближение это напоминает погоню Ахиллеса за черепахой в апории Зенона — всегда кажется недостаточным, неполным, незавершенным.

Время тоже оказалось каким-то "резиновым": если сначала на всю эволюцию человека отводилось около ста тысяч лет, к середине XX века говорили о четырех миллионах, а к концу речь пошла уже о десяти миллионах. Как следствие, пробелы, которые, как казалось, можно заполнить одной-двумя удачными находками черепов, стали еще шире даже после открытия целых видов, например Homo habilis. Как нарочно, с ряда наиболее известных, образцовых и, казалось бы, надежных кандидатов на роль человеческого пращура это почетное звание было снято, и они оказались представителями линий, не оставивших потомства (так случилось и с яванскими питекантропами, и с неандертальцами, и с европейскими дриопитеками, и с азиатскими сивапитеками). Ровная магистраль из нескольких последовательных эволюционных стадий обратилась щетинистым кустом бесчисленных тупиковых ветвей, среди засохших колючек которых едва различима тонкая нить нашей истинной родословной.

В итоге эволюционная линия человеческих предков и предшественников известна лучше, чем для какого-либо иного вида живых существ, но именно антропологам приходится чаще всего слышать сетования насчет чрезмерного теоретизирования и частой подмены пробелов в познании сомнительными реконструкциями. Конец XX и особенно начало XXI века ознаменовались открытием целого ряда "недостающих звеньев" по всей длине эволюционной линии, а прежде всего — ранних австралопитеков. Остановит ли этот поток находок гонку за "недостающим звеном"?

На заре исследования антропогенеза исследователи были склонны в любой находке ископаемых приматов видеть прямого предка человека, включая зубы гесперопитека из Небраски, оказавшиеся на поверку останками плиоценовой свиньи-пекари. Отчасти это объяснялось стремлением ученых стать первооткрывателями, отчасти — немногочисленностью находок. В наши дни антропологи более осмотрительны и разборчивы. Уже далеко не каждая находка получает гордое собственное латинское наименование и титул Великого Предка. И хотя в популярных заметках о новейших находках традиционные восторженные фразы о "перевороте в науке" и "новом, самом древнем предке" остаются почти обязательными, в научных статьях их не встретишь.

Так какова же эта длинная цепь, на конце которой находимся мы? Каковы причины ее возникновения, причудливых ответвлений и зигзагов? Как мы вообще можем узнать о прошлом? Кто этим занимается и на что при этом опирается? А может, все было и не так?

<...>

Что отличает нас от обезьян?

<...>

Мозг

<...>

Причины резкого увеличения объема мозга у "ранних Homo" кроются в изменениях диеты. Последние, в свою очередь, явились следствием перемен экологии. Около 3 млн лет назад климат в очередной раз стал суше, а местообитания открытее. Многие представители мегафауны, более зависимые от воды и обильной растительности, вымерли, что привело к исчезновению и многих крупных хищников — саблезубых тигров и их неизбежных спутников — гигантских гиен-пахикрокут. Временно освободившуюся нишу падальщиков и хищников поспешили занять предки нынешних гиен, шакалов и леопардов (древнейшие леопарды известны как раз около 2 млн лет назад). Туда же устремились грацильные австралопитеки, теснимые из привычной экологической ниши собирателей семян гигантскими геладами. С мелкими падальщиками наши предки уже вполне могли конкурировать. Предыдущие миллионы лет жизни в саванне закалили австралопитеков, тем более что и прежде они были тоже не абсолютными вегетарианцами, если судить по приматам вообще и шимпанзе в частности.

Питание мясом привело к ряду заметных изменений в строении тела и поведении. Известно, что добывание мяса требует бóльших интеллектуальных усилий, чем растительноядное существование. Трава не сопротивляется и не прячется, а мясо обычно не хочет, чтобы его съели, — убегает, лягается и всячески активно избегает хищника. К тому же мясо гораздо более калорийно, чем фрукты и тем более листья растений. Чтобы наесться, надо съесть немножко мяса или целый день жевать растения. Неспроста хищники большую часть времени проводят в отдыхе, а травоядные постоянно жуют. Кроме того, растительная клетка имеет целлюлозную клеточную стенку, которую тоже надо разрушать — жевать, жевать и жевать, стирая зубы и напрягая челюсти. Мясо же есть намного проще. Поэтому жевательный и вообще пищеварительный аппарат мясоедов всегда меньше, чем растительноядных существ, а интеллект — выше. С эволюционной точки зрения вегетарианство — не путь к успеху; впрочем, и специализированными хищниками наши предки не были, оставшись всеядными.

Поскольку жевать надо было меньше, зубочелюстной аппарат уменьшался, а вслед за ним ослабевал рельеф черепа в виде костных гребней, служащих для прикрепления жевательных мышц. Происходило это не оттого, что маленькие челюсти были полезнее, а потому, что перестали быть вредными: теперь индивиды с маленькими челюстями не страдали от голода и спокойно выживали. Снижение биомеханического стресса привело к уменьшению толщины стенок черепа, а стало быть — массы головы. Поскольку плотность кости вдвое превосходит плотность мозга, открылись небывалые возможности для роста последнего: когда кость уменьшалась на один кубический сантиметр, мозг мог вырасти на два с сохранением общей массы головы и без усиления шейных мышц, поддерживающих голову. То есть кость уменьшалась немножко, а мозги пухли как на дрожжах! Эти изменения мы и наблюдаем: у разных видов австралопитеков масса мозга практически не менялась в течение нескольких миллионов лет, но с момента 2,5 млн лет у группы "ранних Homo" начала резко увеличиваться.

Возникали, конечно, и проблемы: более древние предки не были специализированными мясоедами, они не имели природных средств для охоты — больших когтей или клыков. Но они уже наверняка периодически использовали орудия труда (точно мы не можем это утверждать, но шимпанзе используют, а австралопитеки находились в более располагающих для этого условиях). Для охоты и срезания мяса с костей они стали использовать каменные чопперы. Многочисленные следы орудий на костях, частью поверх следов зубов хищников, свидетельствуют об активном использовании "ранними Homo" падали. Кстати, стоит помнить, что в африканских условиях понятие падали не так страшно, как это может представлять северный человек: туша погибшего животного часа за два уничтожается до костей гиенами, грифами, марабу и прочими любителями, так что мясо там всегда первой свежести. Иногда, напротив, следы зубов хищников обнаруживаются поверх следов орудий, так что наши пращуры были не чужды и активной охоты.

Второй сложностью были конкуренты. Хотя крупные хищники временно исчезли, мелкие никуда не делись, а при росте австралопитеков и "ранних Homo" от метра до полутора даже шакал выглядит вызывающе. Приходилось бороться с ненасытными антагонистами, что опять же способствовало социализации и развитию орудийной деятельности.

Таким образом, питание мясом давало потенциал роста мозга и оно же настоятельно требовало увеличить и усложнить нервную систему: люди смогли есть мясо, его калорийность позволяла уменьшить челюсти, уменьшение челюстей позволяло увеличить мозг, а добывание мяса побуждало увеличение мозга. Что и произошло. Трудно сказать, что тут было причиной, а что следствием: одно вызывало другое, а обратная связь усиливала проявление первого. Получилось как в известной байке про козу и дом, и даже лучше — тост из "Кавказской пленницы" реализовался за два миллиона лет до появления этого замечательного фильма: возможность чудесным образом совпала с необходимостью и реализовалась в выдающемся результате.

Одновременно происходили и структурные перестройки нервной системы. Несомненно, это было вызвано вторым важнейшим следствием перехода к мясоедению — преобразованием социальной структуры, усилением и усложнением общения между особями. Правда, про эту сторону эволюции нам остается больше догадываться, нежели оперировать фактами.

Приятно, что теоретические выкладки совпадают с наблюдаемыми признаками реальных находок: в палеонтологической летописи мы наблюдаем изменения фауны, в ряду "ранних Homo" уменьшаются размеры челюстей и растут размеры мозга, рука становится трудовой, а в слоях появляются многочисленные каменные орудия труда».

Получить ссылку на материал

Спасибо!

Также вы можете подписаться на обновления сайта:

1 Комментарий

Добавить комментарий