Экономическая деятельность РПЦ и её теневая составляющая

Авторы: Тимофеев Л.М., Митрохин Н.А., Эдельштейн М.Ю.

Издательство: РГГУ

ISBN: 5-7281-0453-3

Год выпуска: 2000

Количество страниц: 189

Оглавление
От редактора 5

Михаил Эдельштейн
Церковная экономика центральной России: приход, монастырь, епархия 9

Николай Митрохин
Русская православная церковь как субъект экономической деятельности 55

Живые голоса

121

Некоторые наиболее известные предприятия Русской православной церкви и околоцерковное предпринимательство

151


«Хозяйственная деятельность религиозных организаций вообще и Русской православной церкви в частности — мало изученная, но, с научной точки зрения, замечательно интересная сфера экономических отношений. Особенный интерес эта сфера привлекает в силу того, что в организации и деятельности церкви изначально присутствует некая двойственность, некое неустранимое противоречие. Общеизвестно, что церковь призвана осуществлять невидимую духовную связь между единоверцами, а также между верующими и Абсолютом. Но в то же время церковь представляет собой вполне видимую самоуправляемую общественную организацию ("видимое тело", по терминологии, принятой в богословии), имеющую как горизонтальную, так и вертикальную иерархическую структуру, являющуюся и субъектом права, в том числе и права собственности, и, что особенно важно для нас, субъектом экономических отношений.

Понятно, что церковь как экономический субъект не может существовать, не имея определенного бюджета, исчисляемого в деньгах. Казалось бы, самый простой и очевидный способ пополнения доходной части бюджета — добровольные пожертвования паствы. И если бы бюджет церкви формировался из одних только пожертвований, она бы не представляла для нас никакого специального интереса, найдя свое место среди других организаций, чьи средства формируются по линии благотворительности, за счет членских взносов или поступают в виде трансфертов (например, детские учреждения, профессиональные объединения, пенсионные фонды и т.д.). Однако церковь не только расходует пожертвованные деньги, но и различными способами пополняет доходную часть своего бюджета за счет разнообразной экономической деятельности. В частности, церковь производит и продает определенные услуги и товары и таким образом получает доход, рассчитывает прибыль.

Каковы же товары, которые церковь выставляет на рынок? Ими могут быть как материальные предметы, необходимые для совершения религиозных обрядов (например, свечи), так и само производство обряда священником (например, крещение младенцев, отпевание покойников, освящение построек и т.д.). Но если материальные объекты купли-продажи могут быть привычно описаны в терминах экономической теории, — начиная от факторов производства и кончая конъюнктурой на рынке, — то услуги священника являются весьма специфическим товаром. Сами принципы экономических отношений вступают здесь в противоречие с принципами религиозного поведения. Этот принципиальный конфликт настолько очевиден и настолько глубок, что позволяет говорить о совершенно различных, в некотором смысле противоположных архетипических моделях: в первом случае о модели договорных, взаимовыгодных отношений, во втором — об акте безоговорочного "вручения себя"1. В коммерциализации услуг священника невидимое духовное начало церкви самым причудливым образом и сталкивается, и сопрягается с грубой очевидностью ее повседневного экономического бытия.

Известно, что там, где речь идет об экономических отношениях, там всегда присутствует и понятие о большей или меньшей выгоде. Поскольку же церковь построена по принципу иерархии статусов, то возникает возможность и каждый уровень этой иерархии, каждый статус рассматривать с точки зрения экономической выгоды его обладателя, что, в свою очередь, позволяет говорить не только об экономике отношений между клиром и паствой, но и об известной коммерциализации внутрицерковных отношений.

Эти теоретические парадоксы тем более интересны, что экономика, в которую Русская православная церковь интегрирована как хозяйствующий субъект, — это экономика современной России, где весьма широко распространены теневые, нелегальные отношения вообще и коррупция в частности. Церковь не составляет исключения из числа других рыночных агентов, — как увидим из материалов данного издания, некоторые ее экономические связи весьма далеко распространяются за пределы допустимого законом, весьма глубоко погружены "в тень". Определенные дополнительные возможности оперировать в теневой сфере возникают у организаторов церковной экономики в силу того особого положения, которое церковь занимает в государстве и обществе и которое обусловлено определенным пиететом общества перед ее невидимой, духовной сущностью. Более того, будучи активным оператором теневых рынков, церковь вполне может быть использована криминальными структурами для отмывания "грязных денег", — по крайней мере, теоретически такая возможность не может быть отвергнута.

Рассматривая хозяйственную активность церкви, нельзя упускать из вида и ее нравственный аспект. Любая экономическая деятельность предполагает установление некоторого комплекса этических норм, определяющих взаимоотношения между участниками рыночных обменов. В значительной степени и сами эти нормы, и степень их соблюдения зависит от уровня общественной морали, которая, в свою очередь, опирается на общественное проявление религиозного сознания. Как известно, Макс Вебер напрямую связывал развитие нормативной базы современных экономических институтов с протестантской этикой.

В России, где православие занимает доминирующее положение среди других религий, естественно возникает вопрос о том, как "православная этика" влияет и как будет влиять на структуру и содержание экономической практики. От ответа на этот вопрос, возможно, зависит не только будущее положение церкви в жизни общества, но и экономическая, а вместе с тем и историческая судьба России в целом.


Данное издание задумано как сугубо научное, и любое вольное публицистическое истолкование содержащихся в нем материалов решительно противоречит нашему замыслу. Основной корпус брошюры составляют две статьи, авторы которых демонстрируют несколько различный подход к одному и тому же предмету. Если усилия М. Эдельштейна сосредоточены в основном на исследовании низового уровня церковной экономики и он скурпулезно точен в подборе и изложении эмпирического материала, то работу Н. Митрохина характеризует охват более широкого круга проблем и большая степень обобщения имеющихся в его распоряжении данных.

Отдавая должное всем, кто на разных этапах так или иначе — делами или добрым словом — принимал участие в работе над этой брошюрой, я хотел бы особо заметить, что сама идея издания принадлежит Николаю Александровичу Митрохину. Более того, без его всесторонней осведомленности в данном предмете идея не могла быть реализована.

Лев Тимофеев,
директор Центра по изучению
нелегальной экономической
деятельности (РГГУ)»


С разрешения Михаила Эдельштейна публикуем исследование, в котором анализируется экономическое положение ряда приходов, монастырей и епархий нескольких областей России, а также их взаимоотношение с властью. С момента проведения исследования масштабы деятельности РПЦ МП лишь расширялись.

«Церковная экономика центральной России: приход, монастырь, епархия

Методология исследования

В основу настоящей работы положены данные, полученные в ходе бесед с клириками трех епархий Русской православной церкви Московского Патриархата — Ивановской, Костромской и Ярославской — в 1998–2000 гг. Все три области представляют собой типичные регионы Центральной России, что сказывается и на религиозной ситуации в них. Безусловно доминирующей религией здесь является православие, безусловно доминирующей юрисдикцией — РПЦ. В каждой из описываемых епархий сегодня действуют около 150–200 храмов и 10–15 монастырей. Около 70% храмов и все монастыри были открыты в перестроечный и постперестроечный период. По данным социологических опросов, большинство населения Ивановской, Костромской и Ярославской областей относит себя к православным. Остальные конфессии — старообрядчество, баптизм, ислам и т.д. — несопоставимы с господствующей и по числу верующих, и по общему влиянию на жизнь регионов2.

И Иваново, и Кострома, и Ярославль расположены в радиусе 250–350 км к северо-востоку от Москвы. Самая большая по территории и одновременно самая слабозаселенная область — Костромская. На площади 60,2 тыс. кв. км здесь проживает чуть менее 800 тыс. человек, из них около 300 тыс. — в областном центре. В Ивановской области живет более 1260 тыс. человек (в самом Иванове около 470 тыс. жителей); площадь области — 21,8 тыс. кв. км. Чуть менее 1 млн человек проживает в Ярославле. Это почти две трети всего населения области, приближающегося к 1,5 млн. При этом территория Ярославской области — всего 36,4 тыс. кв. км.

Экономическая ситуация в описываемых областях весьма различна. Ивановская область с убыточным гипертрофированным текстильным монопроизводством — сегодня один из самых бедных регионов России. Положение в Костромской области несколько лучше, а Ярославскую область с ее высокорентабельными нефтеперерабатывающими и машиностроительными заводами можно отнести скорее к относительно богатым промышленным регионам. Однако, как мы увидим ниже, экономическое положение епархии не всегда непосредственно зависит от уровня развития региона.

В общей сложности нами было опрошено несколько десятков священнослужителей от настоятелей сельских храмов до членов епископата. Всем им предлагался ряд вопросов, предполагавших как рассказ об экономической деятельности конкретного объекта или ряда объектов, так и общую оценку финансово-экономического положения епархии. В качестве дополнительного источника использованы публикации в светской и церковной печати, а также сведения, полученные от лиц, обладающих по роду своей деятельности той или иной информацией по интересующим нас вопросам (торговцы церковным товаром, государственные или муниципальные служащие, представители правозащитных организаций, сотрудники епархиальных предприятий и т.д.).

Большинство официальных церковных документов, связанных с финансовой стороной деятельности прихода, монастыря или епархиального управления, остаются труднодоступными для независимых исследователей. Не все интервьюируемые соглашались сообщить конкретные суммы доходов того или иного объекта, а тем более предоставить в распоряжение собеседника документальные свидетельства об экономической деятельности церковных структур3, По этим причинам документальная база исследования заведомо неполна и ограничена теми материалами, которые так или иначе попали в руки автора (отчеты о финансово-хозяйственной деятельности, казначейские рапорты4 и т.д.). Естественно, что мы уделяем особое внимание тем объектам, документальные свидетельства об экономической деятельности которых нам удалось получить.

На сегодня РПЦ остается достаточно закрытой структурой, представители которой далеко не всегда стремятся к преодолению этой закрытости. Причины этого, на наш взгляд, прежде всего психологические. Для значительной части духовенства внутрицерковные отношения представляются неизмеримо более важными, чем любые контакты с "внешним миром". Лишь немногие из известных нам священнослужителей готовы предпринимать какие-либо действия для формирования положительного образа своего монастыря или епархии в глазах светской публики. Причем необходимо отметить, что если представители низового звена церковной иерархии, например настоятели сельских храмов, достаточно откровенно говорят о своей деятельности, то интервьюируемые более высокого уровня чаще используют в своих ответах фигуры умолчания. Кроме того, наш опыт показывает, что для разных епархий характерен различный уровень открытости. Самой открытой для исследователя из рассматриваемых нами епархий (возможно, потому, что самой бедной) является, на наш взгляд, Ивановская, самой закрытой — Ярославская. С сожалением констатируем, что архиепископ Ярославский и Ростовский Михей (Хархаров) отказался предоставить интересующую нас информацию, пояснив, что отчитывается по экономическим вопросам только перед Патриархией.

Все вышесказанное объясняет, почему ссылки на тот или иной источник информации, за исключением материалов, опубликованных в открытой печати, в тексте работы по большей части опущены. Не имея возможности назвать поименно сотрудничавших с ним в процессе создания этого исследования, автор приносит искреннюю благодарность всем тем, без чьей помощи данная работа не существовала бы в ее настоящем виде. Мы особенно признательны тем представителям ярославского духовенства, которые согласились предоставить нам информацию об экономической жизни епархии.

Экономика прихода

Необходимо помнить, что, говоря об экономической деятельности прихода вообще (или храма вообще — в дальнейшем эти понятия в большинстве случаев употребляются как синонимы), мы прибегаем к недопустимо высокой степени обобщения. Недифференцированное описание храма как субъекта экономической деятельности попросту невозможно, а попытка такого описания привела бы к серьезным искажениям реальной картины. Существует огромная разница между сельским и городским приходом, между храмом районного центра и кафедральным собором епархии. Причем разница эта касается не только величины денежного оборота, но и его структуры. Поэтому далее в нашем исследовании, говоря об экономике прихода, мы будем постоянно оговаривать, о каком именно типе прихода идет речь в данном контексте.

В наиболее сложном экономическом положении, естественно, находятся сельские храмы. Обычная воскресная служба приносит такому храму не более 10 долл. в рублевом эквиваленте. В несколько раз больше можно получить во время праздничной службы. Годовой доход сельского храма, как правило, не превышает 25–30 тыс. руб., т.е. колеблется в диапазоне от 1 тыс. до 1,2 тыс. долл5. Из этих средств закупаются свечи, мука для изготовления просфор, вино для евхаристии, выдается зарплата настоятелю и всем работающим в храме. Финансовую помощь от епархиального управления или властных структур сельские приходы получают сравнительно редко. Материальное благополучие такого храма и его настоятеля едва ли не в решающей степени зависит от личной активности священника, от его умения найти спонсоров, наладить отношения с председателем ближайшего колхоза или совхоза и т.д.

Отметим, что финансовое положение сельского прихода серьезно ухудшилось за время, прошедшее после кризиса 17 августа 1998 г. За этот период цены на основные товары и услуги в сельских храмах практически не изменились, рублевый оборот вырос незначительно, но в долларовом исчислении, в то же время, упал в несколько раз6.

Доходная часть бюджета такого храма на 60–70% складывается из средств, полученных от продажи свечей. Большинство храмов закупают свечи на епархиальном складе7, но некоторые приходы стремятся наладить собственные контакты с производителями или распространителями свечей, чтобы избежать уплаты епархиальной наценки на поставляемый товар8. Нередко представители нескольких близлежащих приходов договариваются о совместной поездке за свечами, что позволяет сэкономить на транспортных расходах. Кроме того, иногда торговцы церковным товаром сами объезжают приходы, предлагая свечи, лампадное масло, ладан, вино, утварь. Время от времени руководство некоторых епархий различными административными методами, угрозой наказаний или внушением пытается добиться увеличения числа приходов, закупающих товары на епархиальном складе, но такие кампании обычно не приносят ощутимого результата и поэтому достаточно быстро сходят на нет.

Другая важная статья доходов сельского храма — это требы и поминовения. Они формируют, как правило, 20–30% приходского бюджета. Прочие доходы, в том числе от торговли утварью и книгами и тарелочно-кружечный сбор (т.е. пожертвования во время службы), составляют обычно не более 10–15%.

Очевидно, что средств у сельского храма хватает в лучшем случае на текущий ремонт, закупку священнических облачений, богослужебных книг. Ни на приобретение так называемой "долгосрочной утвари" (паникадило, металлический престол и т.д.), ни тем более на капитальный ремонт денег не остается. Между тем подавляющее большинство сельских храмов, возвращенных за последние десять лет Церкви, находятся сегодня в разрушенном или полуразрушенном состоянии. Те храмы, которые не закрывались при советской власти, также в основном десятилетиями не ремонтировались, и их восстановление требует вложения серьезных денежных средств, которых у прихода нет.

Приведем лишь один достаточно показательный, на наш взгляд, пример. Капитальный ремонт крыши храма, предполагающий перекрытие ее деревянного основания, возведение новых куполов, покрытие куполов и крыши оцинкованным железом, стоит около 400 тыс. руб. (чуть меньше 16,2 тыс. долл.), что превышает десять среднегодовых бюджетов сельского прихода. Полное же восстановление храма обходится в два-три раза дороже. Поэтому ремонт такого храма превращается в перманентный процесс, длящийся годами.

Не хватает у сельского прихода денег и на обеспечение хотя бы относительной безопасности храма: приобретение металлических дверей, металлических ставней, установку охранных сигнализаций. Поэтому храмы постоянно подвергаются ограблениям. За последнее время многие храмы в епархиях Центральной России были ограблены неоднократно. Естественно, что грабители стремятся вынести все самое ценное — старинные иконы, изделия из драгоценных металлов и т.д. Приход вынужден приобретать новые предметы вместо похищенных, и, таким образом, ограбление наносит серьезнейший удар по бюджету храма. Получается своего рода замкнутый круг: невозможность своевременно изыскать средства на охрану храма оборачивается, помимо моральной и юридической стороны дела, значительными финансовыми потерями9.

Прямым следствием бедности является тяжелая экологическая ситуация на многих приходах. Восковые свечи очень дороги, поэтому в подавляющем большинстве храмов продаются и используются более дешевые парафиновые свечи. Между тем парафин — воскообразное вещество, получаемое из нефти, — вреден для экологии храма, в первую очередь для находящихся в нем икон. В храмах, которые находятся в совместном ведении Патриархии и Министерства культуры, использование парафиновых свечей запрещено. Например, в Свято-Троицком Ипатьевском монастыре в Костроме по договору между епархией и управлением культуры используются только восковые свечи.

Свечами проблемы, связанные с экологией храма, не ограничиваются. Из-за использования металлических печей в храмах создается неблагоприятный температурный режим. Нередко в кадило вместо специального угля кладется обычный древесный, что также негативно сказывается на состоянии храма. Во многих храмах вместо дорогого лампадного масла используются различные машинные масла, что вредно уже не только для икон и утвари, но и для здоровья клириков и прихожан.

Доход городского храма существенно отличается от дохода храма сельского как по объему, так и по структуре. Доходная часть годового бюджета Воскресенского храма г. Вичуга Ивановской области10 составила в 1999 г. 60 тыс. руб. (2,4 тыс. долл.) — это средний уровень дохода для храмов районных центров. При этом отправление треб принесло около 28 тыс. руб. (1,1 тыс. долл.), или 46,7% дохода, а продажа свечей — 15 тыс. руб. (550 долл.), или 25%. Отметим, что доход того же храма за 1998 г. составлял чуть больше 22 тыс. руб. (2,2 тыс. долл.), т.е. фактически не превышал доход среднего сельского прихода. Однако вичугскому храму удалось в 1999 г. почти в три раза увеличить рублевый оборот и таким образом сохранить докризисный уровень доходов в долларовом исчислении — явление весьма редкое среди известных нам приходов.

При храмах районных центров, как правило, действует общеобразовательная или воскресная школа, православная гимназия, детский сад, благотворительная столовая или какой-либо иной объект православной социальной инфраструктуры. Поддержка такого рода объектов обычно составляет основную статью расходов храмов небольших городов. Кроме того, нередко за счет бюджета городского прихода и собранных им пожертвований восстанавливается храм в одном из близлежащих сел, что также требует значительных расходов.

Денежный оборот храмов в крупных городах многократно превосходит те суммы, о которых шла речь в связи с сельскими приходами и храмами районных центров. Доход кафедрального собора или сопоставимого с ним храма может достигать нескольких миллионов рублей. Впрочем, и здесь очень сложно говорить о каких-то средних величинах. Например, доход Преображенского кафедрального собора Иванова в 1998 г. составил 1 млн 124 тыс. руб. (114,7 тыс. долл.), а доход храма Воекресения на Дебре, бывшего до начала 1990-х гг. кафедральным собором Костромы и по сей день сохраняющего свою популярность среди прихожан, за тот же период оказался в пять раз меньше (212 тыс. руб., или 21,6 тыс. долл.)11. Учитывая субъективные факторы, можно в то же время предположить, что вышеприведенные цифры до некоторой степени иллюстрируют существующую зависимость между доходами городского храма и количеством приходов в городе. В Костроме 25 храмов на 300 тыс. жителей, тогда как в Иванове — только 10 на 470 тыс. Если все же говорить о некотором среднем уровне доходов крупного городского храма Центральной России, то он, безусловно, ближе к доходам Преображенского собора, чем храма Воскресения на Дебре.

Чем крупнее храм, тем больше доля треб в его совокупном доходе12. В том же Преображенском кафедральном соборе в 1998 г. поступления от продажи свечей составляли 35,5% храмовых доходов (400 тыс. руб., или 40,8 тыс. долл.), а от совершения треб и поминовений — 51% (573 тыс. руб., или 58,5 тыс. долл.). Такое радикальное изменение пропорций по сравнению с сельскими храмами вызвано несколькими причинами. Во-первых, цены на свечи в городе и в селе различаются несущественно, тогда как требы в крупных городах стоят значительно дороже, чем в сельской местности. Во-вторых, в сознании многих людей существует представление о сравнительной престижности того или иного храма. Человек, не являющийся постоянным прихожанином определенного храма, скорее отправится венчаться или крестить ребенка в собор или крупную церковь в центре города, чем на сельский приход или в храм на городской окраине.

Диапазон цен на требы вообще достаточно широк. Весьма значительные различия существуют не только между городскими и сельскими храмами, но и между соседними епархиями и даже соседними приходами. Так, если в Богоявленском кафедральном соборе Костромы венчание в январе 2000 г. стоило 200 руб. (7,4 долл. при курсе 27 руб. за 1 долл.), то в ярославском кафедральном соборе Феодоровской Божией Матери — 400 руб. (14,8 долл.), а в ярославском Крестобогородском храме — 500 руб. (18,5 долл.). При этом в центре Ярославля есть храмы, в которых цена венчания вдвое ниже13. Столь же существенно различаются и цены на другие требы. Стоимость крещения колеблется от 50 руб. (1,9 долл.) в ивановских храмах до 100 руб. в ярославских; отпевание в костромском кафедральном соборе стоит 70 руб. (2,6 долл.), а в ярославском Крестобогородском храме — 350 руб. (13 долл.)14.

Самыми распространенными требами являются молебен (около 2,5 тыс. в год в крупном городском храме), отпевание и крещение (1,5–2 тыс. в год). Венчаний обычно совершается около ста. Объем и структура дохода от треб, естественно, существенно различаются в храмах разных епархий в зависимости от стоимости треб. В ивановском Преображенском кафедральном соборе в 1999 г. почти половина общего дохода от треб приходилась на отпевания (ситуация достаточно типичная для храмов Центральной России). Сумма, полученная от отпеваний, составила около 230 тыс. руб. (9,3 тыс. долл.), причем около 90% этой суммы было выручено за заочные отпевания, стоящие несколько дешевле надгробных15. Достаточно значителен здесь также доход от крещений (чуть меньше 100 тыс. руб., или 4 тыс. долл.) и венчаний (около 40 тыс. руб., или более 1,6 тыс. долл.). Остальные требы (молебны, панихиды, соборования и т.д.), хотя заказывались и не реже, принесли существенно более низкие доходы, что связано с их относительной дешевизной. Относительно значим в приходском бюджете также доход, получаемый от разовых поминовений, сорокоустов (поминовений, совершаемых в течение сорока дней с момента смерти) и особенно от годовых поминовений.

Прибыль от продажи свечей в городских храмах также намного выше, чем в сельских. Это связано не только с количеством продаваемых свечей, но и с разницей в структуре свечного оборота. В сельских храмах подавляющее большинство прихожан покупают самые тонкие и, соответственно, дешевые свечи, тогда как в городе достаточно хорошо продаются и свечи более толстые и дорогие.

Вообще чистая прибыль любого храма от торговли свечами очень велика. Как мы уже говорили, большинство приходов закупают свечи на епархиальном складе по цене от 25 (в Костроме) до 40 руб. (в Иванове) (0,9–1,5 долл. по курсу на 1 января 2000 г.) за стандартную двухкилограммовую пачку. Самые тонкие свечи (No 140) продаются в ивановских, костромских и ярославских храмах, как правило, по 50 коп. Таких свечей в пачке 705, следовательно, прибыль прихода от продажи одной пачки свечей составляет от 900 до 1400%. Свечи чуть толще (№ 120) стоят обычно около 1 руб. В пачке 602 свечи, и прибыль уже превышает 1500% для ивановских храмов и 2400% для костромских. Максимальную прибыль приносят так называемые "средние" свечи (№ 100–60). Свечи No 100, которых в пачке 507, продаются в розницу по 1,5–2 руб., и прибыль от их продажи может доходить до 4000% за одну пачку. Так называемые "восьмидесятки" (свечи № 80) в храме стоят 2–3 руб. В пачке 396 таких свечей, и прибыль от них достигает 3000-4750%. Практически такую же прибыль приносят свечи No 60, которых в пачке 300 штук и цена которых в храме — 3–4 руб. Свечи с номерами от 40 до 20 традиционно относят к "толстым". Свечей No 40 в стандартной пачке 200 штук, стоят они в храме от 4 до 5 руб. Средняя розничная цена свечей № 30 — около 5 руб., а свечей № 20 — около 7 руб. В двухкилограммовой пачке таких свечей соответственно 154 и 102. Предел прибыли от торговли "толстыми" свечами в храмах Центральной России — 3000–4000%16. Кроме того, в Костромской и Ярославской епархиях некоторые храмы торгуют также более крупными и дорогими восковыми свечами местного производства. Стандартная розничная цена таких свечей — от 10 до 30 руб. Прибыль от их продажи также весьма значительна, хотя себестоимость производства, а следовательно, и отпускная цена восковых свечей приблизительно в пять раз выше, чем парафиновых.

Остальные традиционные источники приходских доходов не играют сегодня столь существенной роли в бюджете городского храма, как требы и свечи. В 1998 г. в Преображенском кафедральном соборе Иванова тарелочно-кружечный сбор принес около 35 тыс. руб. (3,6 тыс. долл.), т.е. чуть больше 3% общего дохода храма, а продажа утвари и книг — 30 тыс. руб. (3,1 тыс. долл.), т.е. чуть меньше 3%. В храмах, располагающих широким ассортиментом товаров, доля доходов от "несвечной" торговли17 может быть несколько выше, достигая иногда 10—15% от общего оборота прихода. Однако в любом случае основными источниками храмовых доходов остаются свечи и требы.

Естественно, что любые действия церковной администрации, которые могут привести к снижению доходов храма, воспринимаются на приходах крайне настороженно. Это относится, в том числе, и к предпринимающимся в некоторых епархиях попыткам сделать требы более доступными для беднейших слоев населения. Так, архиепископ Ивановский и Кинешемский Амвросий еще в 1991 г. разослал настоятелям храмов циркулярное письмо, фактически вводившее в епархии свободные цены на требы. Согласно этому циркуляру вывешенные в храмах прейскуранты имеют дишь рекомендательный характер, а совершающий требу священник в качестве платы может взимать только ту сумму, которую заказчик сочтет возможным внести в церковную кассу18. Естественно, что реализация положений этого письма на практике должна была бы привести к достаточно резкому сокращению приходских доходов. Однако этого не произошло, так как распоряжение архиерея было полностью проигнорировано епархиальным духовенством. Ни в одном из известных нам храмов Ивановской епархии нет никаких указаний на то, что малоимущие прихожане могут заказать требу за сумму меньшую, нежели та, что записана в прейскуранте.

Легко объяснимо также стремление священников защитить финансовые интересы своих храмов, оградив их от конкуренции со стороны соседей. Нам известно, например, несколько случаев, когда священники запрещали своим прихожанам приходить на службу со свечами, купленными за пределами храма.

Иногда оборонительная тактика конкурентной борьбы может сменяться наступательной. Ивановские священники рассказывают о своем коллеге, который, воспользовавшись приятельскими отношениями с руководством местного бюро ритуальных услуг, сумел практически монополизировать "рынок отпеваний" в областном центре. Недовольные таким положением дел представители ивановского духовенства пытались изменить ситуацию, но борьба эта успехом не увенчалась. Такая же проблема существует и в других епархиях. В Ярославле 17 ноября 1999 г. состоялось заседание епархиального совета, на котором рассматривался вопрос о практике отпеваний в ритуальных бюро. В результате архиепископ Ярославский и Ростовский Михей был вынужден специальным циркуляром запретить совершение отпеваний в ритуальных бюро и пригрозить нарушителям этого распоряжения мерами дисциплинарного взыскания19.

Время от времени конкурентная борьба в церковной среде может принимать довольно эксцентричные формы. Известны, например, случаи потасовок между представителями различных храмов и монастырей Ивановской епархии, боровшихся за более выгодные места для сбора пожертвований в районе центрального рынка областного центра.

Основную расходную статью бюджета крупного городского храма составляют, как правило, суммы, идущие на зарплату клиру, хористам во главе с регентом, членам приходского совета, обслуживающему персоналу и иным людям, работающим в храме. В 1998 г. из бюджета Преображенского кафедрального собора Иванова на содержание указанных категорий лиц было выделено в общей сложности почти 388 тыс. руб. (39,6 тыс. долл.), т.е. около 36% всех расходов храма, составивших 1 млн 78 тыс. руб. (110 тыс. долл.). Суммы, выделяемые сегодня крупными городскими храмами, не закрывавшимися в советский период, на ремонтные и реставрационные работы, относительно невелики. Тому же Преображенскому собору в 1998 г. ремонт и реставрация обошлись в 106 тыс. руб., или 10,8 тыс. долл. (менее 10% от общей суммы расходов храма).

При анализе приходских финансовых отчетов не следует забывать, что практически в любом храме имеет место двойная бухгалтерия, и цифры, указанные в официальных документах, заведомо неточны и неполны. Относительная и абсолютная величина уводимых в тень доходов полностью зависит от авторов отчета — настоятеля и бухгалтера храма.

Основу теневой стороны экономики прихода составляют незарегистрированные пожертвования и доход от неучтенных треб. Здесь возможности священника практически безграничны — в тень может уводиться до 90% совершаемых треб. Правда, некоторые из наших собеседников высказывали мнение, что процент "левых" треб сегодня в целом несколько меньше, нежели в советскую эпоху, когда в сокрытии факта крещения или венчания был заинтересован не только исполнитель, но и заказчик. Однако и сегодня в некоторых епархиях существуют сельские приходы, на которых, согласно официальной статистике, в течение года не совершались ни венчания, ни отпевания.

Существуют и другие способы увода в тень значительной части дохода храма. Составитель финансового отчета может указать завышенные суммы, якобы уплаченные за произведенные ремонтные работы. Можно занизить либо количество проданных свечей, либо их продажную цену. Первый вариант особенно удобен для приходов, закупающих определенную часть свечей не через епархиальный склад. Впрочем, к нему нередко прибегают и бухгалтеры тех храмов, которые покупают свечи в епархии, — цифры, указываемые в отчетах о финансово-хозяйственной деятельности, практически не проверяются. Вообще же способов укрывания "свечной" прибыли существует очень много, и практически все священнослужители, с которыми нам приходилось говорить на эту тему, сходятся на том, что сделать это не представляет никакого труда.

Распределяются скрытые таким образом доходы по-разному. Они могут тратиться на храмовые нужды или же служить дополнительным источником дохода священника либо членов приходского совета20. Официальная заработная плата священнослужителя обычно невелика. Конкретная сумма устанавливается приходским советом председателем которого чаще всего является настоятель храма21. Едва ли можно говорить о каком-либо среднем соотношении между зарплатой священника и его реальным доходом — слишком большую роль играет здесь "человеческий фактор". Кроме того, нельзя забывать, что значительную часть дохода священнослужителя, особенно сельского, составляют приносимые прихожанами в храм или ему лично продукты питания. На относительно богатых приходах натуральная составляющая дохода клирика может более чем вдвое превышать его официальную зарплату.

Дополнительным источником дохода храма и его настоятеля может служить прибыль от коммерческой деятельности, которую ведут некоторые приходы. Например, при кладбищенском Космодамиановском храме г. Галич Костромской области существует мастерская по производству надгробных памятников, при Воскресенском соборе г. Тутаев Ярославской области действует производство по отливу колоколов, при одном кинешемском и как минимум двух ярославских храмах — свечное производство и т.д. Доходы от такого рода деятельности, как правило, в отчеты не включаются и, соответственно, епархиальное управление не получает никаких отчислений от прибыли того или иного прихода.

В отдельных случаях приходская коммерция может носить не вполне законный, а иногда и откровенно криминальный характер. Так, в феврале 1999 г. на территории уже упоминавшегося вичугского Воскресенского храма, известного в городе как "Красная церковь", правоохранительными органами был обнаружен крупный подпольный цех по производству водки22. Говорить о степени распространенности подобных явлений и о доходах храма от незаконного предпринимательства крайне сложно, однако можно с уверенностью утверждать, что вичугский эпизод не является единичным примером такого рода. Впрочем, масштабы коммерческой деятельности отдельных приходов, как правило, несопоставимы с размахом предпринимательства крупных монастырей и епархиальных управлений.

Экономика монастыря

Исследовать экономическую жизнь монастыря достаточно сложно по меньшей мере по двум причинам. Во-первых, настоятели монастырей, как правило, беседуют на экономические темы гораздо менее охотно, нежели приходские священники или даже представители епархиального управления. Во-вторых, на фоне иных церковных структур монастыри выделяются относительно невысокой долей наличных денег в реальном обороте. Тем не менее монастырская экономика имеет настолько существенные отличия от приходской, что мы сочли необходимым посвятить ее описанию специальный раздел.

Прежде всего необходимо отметить, что из двух основных источников приходских доходов у монастыря остается лишь торговля свечами. Согласно церковным правилам в монастыре не могут совершаться отпевания, крещения, венчания, т.е. именно те требы, которые составляют основную статью доходов практически любого храма. Тем не менее оборот крупного монастыря как минимум не уступает по объему бюджету городского храма. Каким же образом монастырю удается компенсировать потерю дохода от треб? Это происходит за счет существенной экономии расходов, с одной стороны, и привлечения дополнительных источников дохода — с другой.

Однако здесь необходимо сделать принципиальное замечание. Как и в случае с приходом, описание монастыря как субъекта экономической деятельности нуждается во внутренней дифференциации. Существует колоссальная разница между финансовым положением крупного монастыря, как правило находящегося в городе или недалеко от него, и монастыря, расположенного в сельской местности, с числом насельников не более 10-20 человек. В наиболее выгодном экономическом положении сегодня находятся большие монастыри, открытые в начале 1990-х гг. и имеющие одно или несколько подворий.

Подворье — своего рода "филиал" монастыря — чаще всего представляет собой сельскохозяйственные угодья, обрабатываемые монастырскими насельниками. Подворье обеспечивает монастырь продовольственными запасами и, таким образом, позволяет монастырю экономить на закупке продуктов. В сельском монастыре роль подворья может выполнять прилегающий к монастырю земельный участок23.

Кроме аграрного производства, монастырь может заниматься и иной деятельностью, позволяющей сокращать расходы. Так, на территории ивановского Свято-Введенского женского монастыря действует швейная мастерская, обеспечивающая насельниц и монастырское духовенство облачениями. Добавим, что по существующей традиции в большинстве монастырей никто, включая монастырское духовенство и настоятеля, не получает заработную плату, что также позволяет существенно экономить денежные средства монастыря. Нужно также учитывать, что большая часть строительных, ремонтных, реставрационных работ, проводимых монастырем, выполняется силами самих насельников, которые, таким образом, являются достаточно серьезным ресурсом бесплатной рабочей силы24.

Значительную роль в монастырском бюджете играют пожертвования частных лиц или коммерческих организаций, нередко предоставляемые в виде товаров или услуг. Практически любой монастырь ведет сегодня ремонтно-строительные работы, поэтому основная часть пожертвований — это стройматериалы. Нередки также переводы монастырям бюджетных средств, однако по своему объему такие выплаты, как правило, несопоставимы с помощью частных благотворителей.

Выбор объектов бюджетных дотаций определяется как реальным положением дел, так и личными отношениями высокопоставленных представителей властных структур с настоятелем того или иного монастыря. Наглядной иллюстрацией последнего тезиса может служить история выплат из резервного фонда главы г. Иваново в 1999 г. Дважды в течение года, 11 августа и 22 сентября, из этого фонда переводились деньги Николо-Шартомскому монастырю, находящемуся в селе Введенье Шуйского района, т.е. далеко за пределами областного центра (соответственно 3 тыс. руб. (120 долл.) "на съемку фильма" и 12 тыс. руб. (485 долл.) "для нужд монастыря")25. Этот факт легко объясняется, если принять во внимание дружеские отношения главы г. Иваново В. Троеглазова и настоятеля Николо-Шартомского монастыря архимандрита Никона (Фомина).

У крупных монастырей могут быть также индивидуальные дополнительные источники дохода. Так, большую часть бюджета ивановского Свято-Введенского монастыря составляют поступления от реализации книг (в основном изданий проповедей и бесед) его настоятеля архимандрита Амвросия (Юрасова) — популярного проповедника, духовника общества "Радонеж". Тираж некоторых из этих изданий достигает 300 тыс. экземпляров, и "книжный" доход монастыря значительно превосходит "свечной".

Точный бюджет монастыря установить практически невозможно. Финансовые отчеты монастырей, как правило, имеют еще меньше отношения к реальности, чем аналогичные документы приходов. Это связано, во-первых, с тем уже отмечавшимся обстоятельством, что значительная часть пожертвований предоставляется монастырю в форме товаров или услуг. Во-вторых, в ряде епархий крупные монастыри представляют собой "анклавы", ведущие самостоятельное существование. Проконтролировать их доходы очень трудно, и подобные попытки предпринимаются крайне редко.

Денежный оборот крупного монастыря сопоставим с оборотом кафедрального собора. Известно, например, что доход ярославского Толгского Свято-Введенского женского монастыря — одного из крупнейших в России — составлял в 1998 г., по официальным данным, около 400 тыс. руб. (чуть более 40 тыс. долл.). Однако повторим еще раз, что реальные доходы большинства монастырей, несомненно, значительно превосходят те цифры, которые указываются в финансовых отчетах.

Экономика епархии

1. Внутренние источники финансирования

Говоря об экономике епархии, мы имеем в виду прежде всего бюджет епархиального управления. Он формируется за счет отчислений от доходов храмов и монастырей епархии, дохода епархиального склада от торговли свечами и утварью, а также прибыли от коммерческой деятельности епархии. Кроме того, практически любая епархия получает прямую или косвенную финансовую поддержку со стороны государственных структур, органов местного самоуправления, коммерческих организаций и частных жертвователей. Относительная и абсолютная величина каждого из основных источников епархиального дохода непосредственно зависит от специфики епархии и административных способностей ее руководства. Смогут ли правящий архиерей, викарий или секретарь епархиального управления упорядочить платежи приходов в епархиальный бюджет? Сумеют ли они убедить или заставить настоятелей храмов и монастырей закупать необходимый для проведения церковной службы товар (в первую очередь свечи) на епархиальном складе? Каков будет процент, получаемый епархией от реализации этого товара? Насколько успешны окажутся коммерческие проекты епархии? Сможет ли руководство епархии найти общий язык с представителями властных структур и делового мира? От ответов на эти и подобные вопросы зависит объем бюджета епархиального управления.

Обязательные регулярные отчисления храмами и монастырями определенных денежных сумм в епархиальный бюджет должны были бы представлять основной источник дохода любой епархии. Однако сегодня в подавляющем большинстве епархий ситуация в этой сфере весьма далека от идеальной. Проблема эта стоит достаточно остро, и церковные власти разных уровней проявляют по этому поводу известную озабоченность. Вот что говорил об этом архиепископ Ивановский и Кинешемский Амвросий на одном из последних епархиальных собраний:

Конечно, со средствами очень сложно. И вот сегодня будет выступать бухгалтер, говоря о необходимости поступления взносов, Взносы вносить необходимо, ибо они нужны не только для содержания самого Епархиального Управления, но и Патриархия с нас требует, чтобы мы высылали определенную сумму денег в Патриархию. И ослушаться в этом отношении невозможно. Это благословление Его Святейшества, и оно должно исполняться. Многие приходы отстают со взносами. Я, конечно, понимаю, что везде ведутся ремонты, но все же делая одно, не следует забывать другое. Мы знаем, что вот и Кафедральный собор находится под ремонтом, и большие средства уходят на это, но, тем не менее, Собор все же находит возможность какие-то суммы денег перечислить для епархии. Также большое благодарение отцу Алексию — второй Кафедральный Собор26. Знаю, что у о. Алексия проблем очень много. Дивная колокольня требует большого внимания и чудные здания, которые хочется сохранить, но несмотря на это все-таки дорогой отец Алексий понимает, что взносы в епархиальное управление необходимы. И проблем с соборами никогда не бывает. Однако в некоторых храмах чувствуется, что деньги есть, но они утаиваются, и нисколько не поступает их в Епархиальное Управление. Мы должны жить одной семьей, ведь не мне и не Секретарю это нужно, а нужно Церкви и, конечно, чтобы исполнить послушание перед Патриархией, благословление Его Святейшества"27.

Приведенная цитата требует некоторых комментариев. Приходы Ивановской епархии должны ежегодно перечислять епархиаль­ному управлению 12% своего денежного оборота. Льготы по уплате епархиального налога официально предоставляются только храмам, с момента открытия которых прошло менее одного года. Однако около 30% храмов епархии вообще не платят епархиальный налог, а остальные платят не в полном объеме. Нам доводилось беседовать с настоятелями храмов, которые не только не выплачивали епархиальные взносы, но и не знали, какой именно процент денежного оборота прихода они должны отчислять епархии. Более или менее четко выполняют свои обязательства перед епархией расположенные на ее территории монастыри, хотя и они стараются избежать прямых денежных выплат, предпочитая "натуральные" поставки (чаще всего в обязанности монастырей входит продовольственное обеспечение духовных семинарий, училищ, православных школ и т.д.). Кафедральные соборы, с которыми, по словам архиепископа, "проблем никогда не бывает", отчисляют в епархиальное управление около половины установленной суммы. Так, епархиальные взносы ивановского Преображенского кафедрального собора в 1998 г. составили около 7,5% денежного оборота храма (85 тыс. руб., или 8,7 тыс. долл.). Тот факт, что даже такой уровень платежей вызывает особую благодарность архиерея и заслуживает специального упоминания в его речи, ярко свидетельствует о состоянии платежной дисциплины в епархии28.

Поступающие в ивановское епархиальное управление взносы, согласно распоряжению архиепископа Амвросия, должны распределяться следующим образом: "20% — взносы в Патриархию, 65% — содержание епархиального управления, 12% — содержание епархиального Духовного училища, 3% — содержание епархиальной православной школы"29. В действительности, однако, денег в епархиальном бюджете хватает лишь на содержание самого управления (оплату коммунальных услуг, выплату зарплаты сотрудникам30) и на пополнение оборотных средств для закупки свечей и утвари на епархиальный склад. Духовное училище, о котором речь пойдет ниже, существует за счет спонсорской помощи, а взносы в Патриархию Ивановская епархия, так же, как и Костромская, не выплачивает уже в течение нескольких лет, так что приведенные выше слова архиепископа Амвросия о невозможности ослушаться в этом вопросе Патриарха выглядят некоторым преувеличением31.

Кроме общего двенадцатипроцентного епархиального налога в Ивановской епархии существует ряд дополнительных целевых взносов, например на издательскую деятельность32 или на православную школу (последний — для храмов областного центра) 33. Эти платежи производятся приходами столь же нерегулярно, как и выплата основного епархиального налога34. Отчасти, по-видимому, это объясняется общей неразвитостью административной вертикали в епархии. Например, практически не работает институт благочинных, на которых возлагается непосредственная ответственность за своевременное перечисление приходских взносов.

Как мы уже говорили, руководство Ивановской епархии время от времени демонстрирует некоторую обеспокоенность проблемой неплатежей приходов, однако не предпринимает никаких реальных попыток ее решения35. Циркулярные письма архиепископа Амвросия, посвященные этому вопросу, практически дословно повторяют аналогичные призывы Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II, адресованные епархиальным управлениям36. Однако ни на уровне епархии, ни на уровне Патриархии никакие меры административного или дисциплинарного характера к неплательщикам не применяются. Более того, Патриарх регулярно накладывает на ежегодные отчеты Ивановской епархии благожелательные резолюции37. Все это позволяет рассматривать и архиерейские циркуляры, и патриаршие призывы как своего рода ритуальные жесты, не имеющие никакого практического наполнения.

Более богатые епархии могут позволить себе еще спокойнее относиться к этому вопросу. В Костромской и Ярославской епархиях вообще не существует единой процентной ставки епархиального налога. По решению епархиального совета на приход посылается подписанное правящим архиереем распоряжение о перечислении в епархию той или иной суммы, определяемой исходя из представленного приходом финансового отчета. При этом в Ярославской епархии уровень собираемости епархиального налога практически не отличается от ивановского. Ежегодно епархии удается получить 60–70% от запланированной суммы. В Костромской епархии епархиальный взнос фактически платят только храмы областного и районных центров. Настоятель одного из сельских храмов Костромской епархии рассказывал нам, как несколько лет назад он принес требуемую сумму в епархиальное управление, однако сотрудники бухгалтерии, выяснив объем приходского бюджета, не взяли деньги, предложив священнику потратить их на нужды его церкви. Общая сумма приходских взносов, поступивших в 1999 г. в костромское епархиальное управление, составила 30 тыс. 400 руб. (1230 долл.), что приблизительно соответствует среднему бюджету сельского храма.

В ситуации систематических неплатежей приходов особую значимость для формирования бюджета епархии приобретает деятельность епархиального склада. Прибыль епархии от продаваемого товара невелика по сравнению с аналогичной прибылью храмов и монастырей, но, учитывая объем продаж, можно констатировать, что она, тем не менее, выражается в достаточно значительных суммах.

Утварь для ивановского епархиального склада закупается в основном в "Софрино"38, хотя, например, часть иконок приобретается у частных производителей. Свечи для склада предпочитают брать не в "Софрино", а на частных предприятиях в Москве. Оптовая цена стандартной двухкилограммовой пачки свечей софринского производства — 35 руб. (1,3 долл. по курсу на 1 января 2000 г.). Представители Ивановской епархии закупают свечи по 33 руб. за пачку (1,2 долл.)39. Продают эти свечи с епархиального склада уже по 40 руб., и, таким образом, наценка здесь составляет чуть более 21%. Кроме того, необходимо учитывать, что определенное количество свечей дарится епархии различными жертвователями, т.е. поступает на епархиальный склад бесплатно.

Костромская епархия в основном закупает более дешевые свечи ярославского производства по 25 руб. за пачку (менее 1 долл. по курсу на 1 января 2000 г.). Утварь для склада приобретается в "Софрино". Наценка на утварь и книги на епархиальном складе составляет 10%, а свечи, ранее продававшиеся с такой же наценкой, в последнее время отпускаются приходам по закупочной цене. Новооткрытые сельские храмы, по свидетельству секретаря епархиального управления Олега Овчинникова, могут получить все необходимое для совершения литургии (Евангелие, евхаристические сосуды, дарохранительницу и т.д.) в епархии бесплатно.

Ярославское епархиальное управление, насколько нам известно, предпочитает закупать свечи внутри епархии. Наценка на епархиальном складе здесь несколько выше, нежели в соседних епархиях (более точные сведения по этому вопросу нам, к сожалению, получить не удалось). Это побуждает настоятелей некоторых храмов устанавливать прямые контакты с производителями свечей, минуя епархию.

Таким образом, доля свечей, закупаемых епархиями Центральной России в софринских мастерских, крайне невелика. Предпочтение, как правило, отдается более дешевым свечам (желательно местного производства, что позволяет сэкономить также на транспортных расходах). Некоторые епархии раз в год специально закупают софринские свечи, чтобы таким образом продемонстрировать свою лояльность Патриархии. Нужно отметить, что внутри самих епархий встречаются своего рода идейные оппозиционеры, иногда достаточно высокопоставленные, осуждающие подобную закупочную политику и считающие ее неприемлемой. Сторонники такой точки зрения полагают недопустимым поощрение полулегальных свечных производств, т.к. это подрывает экономическую базу "Софрино", а следовательно, и Московской Патриархии. Но на практике экономические соображения обычно берут верх над идейными.

Третья статья дохода епархиального управления — коммерческая деятельность. Пытаться говорить в данной связи о каких-то средних показателях, не учитывая специфику конкретной епархии, просто невозможно. В некоторых епархиях разного рода бизнес-проекты являются основным источником дохода, в других централизованная предпринимательская активность практически отсутствует. Нынешний статус Церкви в обществе позволяет ей достаточно свободно добиваться государственной поддержки в виде бюджетных дотаций, налоговых и иных льгот, долгосрочных кредитов и т.д.40, поэтому даже в тех регионах, где сама епархия не ведет коммерческой деятельности, околоцерковные предприниматели зачастую стремятся при помощи епархиальных структур решить собственные проблемы.

В качестве примера можно привести ивановского предпринимателя Николая Гриднева, бывшего руководителя братства святителя Николая, созданного несколько лет назад при Свято-Успенском храме (ныне — Свято-Успенский мужской монастырь) для миссионерской деятельности. В 1995 г. настоятель Свято-Успенского храма, секретарь ивановского епархиального управления архимандрит Зосима (Шевчук) направил главе областной администрации письмо с просьбой о выделении Гридневу кредита для проведения в монастыре инженерно-ремонтных работ. Губернатор распорядился предоставить Гридневу обязательства городского бюджета на сумму 200 млн руб. (около 48,2 тыс. долл.). "После того, как аудиторской проверкой было установлено, что ассигнованные суммы были потрачены предпринимателем на собственные нужды, и делом занялась прокуратура, последовал визит одного из руководителей епархии к главе Администрации, и дело было замято"41. После скандала братство было распущено, но в октябре 1998 г. архиепископ Амвросий обратился к городской думе с просьбой передать одно из ивановских зданий Фонду милосердия Марии Магдалины. После того как выяснилось, что руководителем Фонда является все тот же Гриднев, дума отказала архиепископу в его просьбе.

Намного более серьезную коммерческую деятельность ведет Костромская епархия. Безусловно, одной из самых известных страниц в новейшей истории церковной экономики может считаться проект по производству и реализации минеральной воды "Святой источник", осуществляемый Костромской епархией совместно с иностранными партнерами42. С 1994 по 1999 г. прибыль епархии от участия в этом проекте составила около 1,5 млн долл.

"Святой источник" — самый известный и самый доходный, но не единственный коммерческий проект Костромской епархии. 5 мая 1993 г., еще до начала деятельности епархиального предприятия по производству минеральной воды, Костромская епархия выступила одним из учредителей товарищества с ограниченной ответственностью (ТОО) "Стратилат". Генеральным директором "Стратилата" стал его второй учредитель Михаил Черников. ТОО занималось ремонтно-строительными работами и производством стройматериалов, используя для этого деревообрабатывающие станки, переданные епархии немецкими партнерами. В настоящее время "Страгилат" фактически прекратил свою деятельность, а его функции переданы существующей при епархии столярной мастерской.

23 ноября 1998 г. было создано общество с ограниченной ответственностью (ООО) "Мануфэкт", учредителем которого также выступила Костромская епархия. Предполагалось, что "Мануфэкт" будет заниматься выпуском тары для "Святого источника", однако на начало 2000 г. предприятие еще фактически не приступало к производственной деятельности.

2. Внешние источники финансирования

При описании источников епархиальных доходов нельзя забывать о разнообразной помощи, оказываемой Церкви органами государственной власти и местного самоуправления43. Так, в Иванове за каждым приходом распоряжением мэра от 14 сентября 1998 г. для "действенного и оперативного решения хозяйственных вопросов"44 закреплен куратор из числа ответственных работников администрации города, городское управление образования выступает соучредителем православной школы, земельные участки и городские здания передаются епархии в безвозмездную долгосрочную или бессрочную аренду и т.д.45 Добавим к этому, что и Ивановская, и Костромская, и Ярославская епархии, пользующиеся наравне с другими религиозными структурами федеральными налоговыми льготами, в течение нескольких последних лет освобождаются от уплаты местных налогов.

Кроме косвенных дотаций, местные власти оказывают епархиями непосредственную финансовую поддержку. Так, в 1999 г. в Иванове из городского бюджета было выделено несколько тысяч рублей на епархиальные издательские программы (в частности, городская дума профинансировала издание книги Алексея Федотова "Архипастырь" — биографии архиепископа Амвросия), а из областного — 100 тыс. руб. (около 4 тыс. долл.) на строительство нового здания епархиального управления. "При финансовой и организационной поддержке администрации города" строятся и восстанавливаются храмы46. При этом необходимо помнить, что речь идет об одном из самых бедных российских регионов, в котором стремление органов государственной власти и местного самоуправления оказать Церкви материальную помощь существенно ограничивается возможностями местных бюджетов47. В относительно благополучных регионах эта помощь может выражаться и в более значительных суммах. Например, в Ярославле в 1996 г. в областном бюджете специальной строкой предусматривалось выделение 500 млн руб. (99,1 тыс. долл.) на "расходы по передаче религиозным объединениям имущества религиозного назначения" (закупка стройматериалов, инструментов и техники для восстановительных работ, приобретение необходимых в богослужении предметов, установка охранной сигнализации, а также компенсационные выплаты бывшим владельцам передаваемых Церкви помещений)48. В том же году из областного бюджета было выделено 640 млн руб. (126,7 тыс. долл.) на реставрацию принадлежащих Церкви историко-культурных памятников49. Кроме того, в течение 1996 г. правительство Ярославской области переводило определенные денежные суммы отдельным храмам и монастырям епархии. Переславскому Никитскому мужскому монастырю было выделено 40 млн руб. (около 8 тыс. долл.), Спасо-Геннадиеву мужскому монастырю Любимского района — 20 млн руб. (4 тыс. долл.), Покровскому женскому монастырю Некоузского района — 15 млн руб. (3 тыс. долл.), переславскому Никольскому женскому монастырю — 10 млн помощь может выражаться и в более значительных суммах. На­ пример, в Ярославле в 1996 г. в областном бюджете специальной строкой предусматривалось выделение 500 млн руб. (99,1 тыс. долл.) на "расходы по передаче религиозным объединениям имущества религиозного назначения" (закупка стройматериалов, инструментов и техники для восстановительных работ, приобретение необходимых в богослужении предметов, установка охранной сигнализации, а также компенсационные выплаты бывшим владельцам передаваемых Церкви помещений). В том же году из областного бюджета было выделено 640 млн руб. (126,7 тыс. долл.) на реставрацию принадлежащих Церкви историко-культурных памятников. Кроме того, в течение 1996 г. правительство Ярославской области переводило определенные денежные суммы отдельным храмам и монастырям епархии. Переславскому Никитскому мужскому монастырю было выделено 40 млн руб. (около 8 тыс. долл.), Спасо-Геннадиеву мужскому монастырю Любимского района — 20 млн руб. (4 тыс. долл.), Покровскому женскому монастырю Некоузского района — 15 млн руб. (3 тыс. долл.), переславскому Никольскому женскому монастырю — 10 млн помощь может выражаться и в более значительных суммах. Например, в Ярославле в 1996 г. в областном бюджете специальной строкой предусматривалось выделение 500 млн руб. (99,1 тыс. долл.) на "расходы по передаче религиозным объединениям имущества религиозного назначения" (закупка стройматериалов, инструментов и техники для восстановительных работ, приобретение необходимых в богослужении предметов, установка охранной сигнализации, а также компенсационные выплаты бывшим владельцам передаваемых Церкви помещений). В том же году из областного бюджета было выделено 640 млн руб. (126,7 тыс. долл.) на реставрацию принадлежащих Церкви историко-культурных памятников. Кроме того, в течение 1996 г. правительство Ярославской области переводило определенные денежные суммы отдельным храмам и монастырям епархии. Переславскому Никитскому мужскому монастырю было выделено 40 млн руб. (около 8 тыс. долл.), Спасо-Геннадиеву мужскому монастырю Любимского района — 20 млн руб. (4 тыс. долл.), Покровскому женскому монастырю Некоузского района — 15 млн руб. (3 тыс. долл.), переславскому Никольскому женскому монастырю — 10 млн руб. (2 тыс. долл.), Троицкому храму с. Верхне-Никульское Некоузского района — 35 млн руб. (около 7 тыс. долл.), Воскресенскому храму с. Вятское — 10 млн руб. (2 тыс. долл.), Смоленскому храму Даниловского района — 5 млн руб. (1 тыс. долл.). Отдельно было выделено 80 млн руб. (15,8 тыс. долл.) на ремонт духовного училища. Уже в 1999 г. в Ярославле была открыта часовня во имя иконы Божией Матери "Нечаянная радость", построенная на средства, ассигнованные городской администрацией. Кроме того, мэрия Ярославля дотирует издание епархиальной газеты.

Нередко Церковь оказывает благотворителям ответные услуги. Так, архиепископ Костромской и Галичский Александр и глава самоуправления Костромы Борис Коробов еще в ноябре 1995 г. подписали "Соглашение о сотрудничестве по возрождению духовной культуры г. Костромы", согласно которому городская администрация обязалась оказывать Церкви финансовую помощь, а также содействовать строительству и 49 восстановлению храмов50. Администрация исправно выполняет свои обязательства по соглашению. В сентябре 1998 г. в Костроме был создан Фонд возрождения Успенского собора, учредителями которого стали городская администрация, ОАО "Костромская телефонная сеть" и Костромская епархия. Ранее глава самоуправления Костромы выступил инициатором строительства кладбищенского храма во имя иконы Божией Матери "Всех скорбящих Радость". В свою очередь руководство епархии активно поддерживало Коробова на выборах мэра, проходивших через месяц после подписания соглашения о сотрудничестве.

Административный талант епархиального руководства проявляется не только в способности создать успешно работающее коммерческое предприятие, но и в умении сохранить такое предприятие под контролем епархии. Нередки случаи, когда созданная епархией предпринимательская структура через некоторое время становится фактически независимой от своих создателей. Так, учрежденная Ярославской епархией "Школа ярославской иконы" не отчисляет Церкви ни копейки от своей прибыли, продолжая при этом занимать принадлежащее епархии здание.

24 августа 1997 г. в Костроме была создана "Совместная комиссия по рассмотрению вопросов, связанных с духовнокультурным возрождением древнего Костромского края, сохранением и использованием памятников православной церковной культуры". Сопредседателями комиссии стали архиепископ Александр и глава администрации области Виктор Шершунов. По заключению корреспондента "Русской мысли", комиссия создавалась для "обоснования бюджетных вливаний в епархиальные нужды"51. Комиссией было принято решение вложить средства областного бюджета в строительство епархиального международного центра, в организацию празднования 250-летия Костромской духовной семинарии52, в создание православных скаутских лагерей и т.д. Впрочем, насколько известно, планировавшиеся траты так и не были произведены, в первую очередь из-за активного сопротивления ряда депутатов областной думы.

Отметим, что как высокопоставленные священнослужители, так и рядовые представители православной общественности в публичных выступлениях систематически указывают на необходимость увеличения объемов помощи, оказываемой властными структурами церковным институтам. Так, архиепископ Ивановский и Кинешемский Амвросий, открывая 9 ноября 1999 г. епархиальный съезд, заявил: "Святая Церковь не может существовать нормально без поддержки государства"53. Несколько ранее директор ивановской православной школы Александр Оглоблин подверг критике существующее российское законодательство: "К сожалению, законодательная база в нашей стране такова, что юридические формальности порой ограничивают стремления местных органов власти помочь православной церкви"54. На встрече представителей духовенства с мэром Ярославля Виктором Волончунасом проректор местного духовного училища протоиерей Михаил Перегудов "указал на то, что верующие составляют большую часть жителей, не грех и побольше расходовать средств на нужды Церкви из городского бюджета"55. Такой же точки зрения придерживаются и некоторые представители властных структур. Например, ивановский мэр в своей статье, опубликованной в местной епархиальной газете, писал: "В настоящее время Церковь в России отделена от государства, законодательная база взаимодействия Церкви и органов местного самоуправления… разработана слабо, финансовые возможности городского руководства крайне ограничены — все это затрудняет реализацию искреннего стремления принять самое деятельное участие в возрождении Православия… Смею ли просить прощения за то, что не все ходатайства Ивановской Епархии удовлетворены?"56. Добавим, что многие священнослужители считают желательным и даже необходимым возвра­щение, по крайней мере частичное, к той модели церковно-государственных отношений, которая сложилась в дореволюционной России. Имеется в виду государственное финансирование церковных структур, бюджетная оплата труда священнослужителей, освобождение личных доходов священно- и церковнослужителей и принадлежащей им недвижимости от налогообложения и т.д.

Значительную помощь в реализации епархиальных проектов зачастую оказывают также коммерческие структуры и частные жертвователи. В мае 1999 г. архиепископ Костромской и Галичский Александр обратился к костромичам с призывом помочь благотворительным программам епархии. По словам архиепископа Александра, епархиальные благотворительные проекты "осуществляются на пожертвования и на средства, переданные фондом ‘Реабилитация и милосердие'"57. Позднее фонд "Реабилитация и милосердие" был упразднен, а на его месте возник епархиальный отдел по церковной благотворительности и социальному служению, аккумулирующий пожертвования граждан и предприятий.

Определенную часть пожертвований епархия, как и монастырь, получает в виде товаров или услуг. Несколько показательных примеров, иллюстрирующих этот тезис, привел в одном из своих интервью архиепископ Александр: "Село Островское — весьма скудное, в нем проживает 5,5 тысяч человек. Лесовики выделили бесплатно 200 кубов леса, плотники не взяли ни копейки. Так миром и построили деревянный, на 200 человек, храм. Еще пример. В Костроме, в микрорайоне Давыдовском, мы строим церковь. Каким образом? Пришел директор завода — кирпичом подсобил. Частная фирма 200 мешков цемента дала. Директор одного предприятия выделил кран, стоимость работ которого 1 миллион рублей в день, а он будет занят на стройке два месяца. Бизнесмен — владелец всех автозаправочных станций в городе — дал бензин"58.

Открытое в 1999 г. Ивановское духовное училище, не получая денег из епархиального бюджета, смогло начать свою деятельность благодаря спонсорской поддержке таких предприятий, как "Славнефть-Ивановонефтепродукт", "Домостроительная компания", "Ивановомебель", "Ивановоглавснаб". В свою очередь, епархия практически открыто поддержала президента нефтегазовой компании "Славнефть" Василия Думу и генерального директора ОАО "Домостроительная компания" Василия Бобылева на парламентских выборах в декабре 1999 г. (оба предпринимателя баллотировались в Государственную Думу по Ивановскому одномандатному округу). Ноябрьский и декабрьский выпуски "Ивановского епархиального вестника" за 1999 г. фактически представляют собой предвыборные листовки соответственно Бобылева и Думы59, а президент "Славнефти", оказывающий, по словам архиепископа Амвросия, наибольшую помощь епархии60, был, кроме того, приглашен в президиум епархиального съезда, проходившего в начале ноября. Характерно, что при этом некоторые клирики Ивановской епархии публично выражали поддержку тем кандидатам, которые способствовали реализации их собственных проектов. Так, настоятель Николо-Шартомского монастыря архимандрит Никон (Фомин) участвовал в агитационной кампании кандидата от блока "Отечество — Вся Россия" московского бизнесмена Павла Пожигайло, помогавшего строительству Скорбященского храма, которое велось этим монастырем61.

Заключение

Все вышесказанное позволяет сделать некоторые выводы. Прежде всего, необходимо отметить, что любые дискуссии об экономическом положении РПЦ остаются вполне беспредметными, если не уточняется, о каком именно уровне церковной структуры идет речь. Однозначно определить экономическое положение современной Церкви как "благополучное" либо "неблагополучное" не представляется возможным. Доходы в Церкви распределяются сегодня очень неравномерно: существуют колоссальные различия между уровнем жизни настоятеля кафедрального собора или секретаря епархиального управления, с одной стороны, и священнослужителей низшего звена — с другой.

Кроме того, можно констатировать, что благополучие епархии не зависит непосредственно от экономического положения региона. Гораздо важнее административные и деловые способности епархиального руководства — правящего архиерея, викария, секретаря епархиального управления. Наиболее характерен в этом отношении пример сравнительно богатой Костромской епархии, тогда как Костромскую область трудно отнести к благополучным регионам.

Анализ взаимоотношений Церкви и властных структур позволяет утверждать, что РПЦ как субъект экономики пользуется сегодня в Центральной России режимом наибольшего благоприятствования. Однако, как это ни парадоксально, серьезные ограничения на экономическое развитие Церкви накладывают внутрисистемные факторы, в первую очередь психологические. Экономические представления значительной части священнослужителей, особенно старшего поколения, остаются весьма архаичными62. Коммерческая активность многим руководителям епархиального уровня представляется несовместимой с традиционным представлением о роли и месте Церкви в обществе. В результате, несмотря на то что едва ли не большинство настоятелей храмов и монастырей в той или иной форме ведут хозяйственную деятельность, лишь немногие епархии централизованно занимаются предпринимательством.

Экономическая инициатива отдельных священнослужителей, в том числе и достаточно высокопоставленных, нередко вызывает противодействие со стороны их непосредственного начальства63.

Другая серьезная проблема, с которой сталкивается сегодня РПЦ, — это относительная слабость внутрицерковной административной вертикали. В экономической области это проявляется прежде всего в неспособности Патриархии (епархии) обеспечить своевременное поступление обязательных епархиальных (приходских) платежей. В результате сегодня Церковь представляет собой не столько единую экономическую структуру, сколько совокупность относительно суверенных экономических субъектов (в первую очередь это относится к монастырям). Излишне говорить, что любые попытки усилить управляемость внутри епархии наталкиваются на активное сопротивление настоятелей храмов и монастырей и чреваты серьезными конфликтами с непредсказуемым исходом.

Однако все это не противоречит основному выводу, который можно сделать, исходя из представленного материала. Очевидно, что экономическая активность РПЦ постоянно растет. Традиционное представление о Церкви прежде всего как об идеологической системе, безусловно, справедливо, но оно не отменяет возможности иных подходов. Сегодня Русская православная церковь Московской Патриархии представляет собой многоуровневую, разветвленную и сложную для описания (в том числе и в силу внутренней закрытости) экономическую структуру, требующую дальнейшего изучения».

Примечания

  1. Ср.: «В основе религиозного акта лежит не обмен, а безоговорочное вручение себя во власть. Одна сторона отдаёт себя другой без того, чтобы сопровождать этот акт какими-либо условиями, кроме того, что получающая сторона признаётся носительницей высшей мощи» (Лотман Ю.М. «Договор» и «вручение себя» как архетипические модели культуры. // Лотман Ю.М. Избранные статьи: В 3 т. Таллин: «Александра», 1993. Т. 3. С. 345).
  2. Подробнее о религиозной ситуации в описываемых регионах см.: Михайлов Э. Религиозная ситуация в провинции. Костромская и Ивановская области. // Русская мысль. 1998. No 4236–4237; Михайлов Э. Из жизни Ярославской епархии. // Русская мысль. 1999. No 4286–4287; Митрохин Н., Тимофеева С. Епископы и епархии Русской православной церкви. М., 1997.
  3. Здесь можно привести весьма известный в церковных кругах эпизод,
    который не раз упоминали наши собеседники в ходе разговора на экономические темы: «У покойного ныне митрополита Бориса (Вика) был иподиакон, которого звали Жора. В конце концов Владыка посвятил его в сан, он стал "отцом Георгием" и был отправлен на приход. Через некоторое время при встрече Владыка спросил у него: "Ну, как у тебя там дела? Как с доходом?". На это бывший иподиакон сказал: "Есть такие вопросы, Владыка, на которые даже духовнику не отвечают"». (Ардов М. Мелочи архи-, прото- и просто иерейской жизни. М., 1995. С. 84).
  4. Казначейский рапорт — составленный приходским казначеем краткий отчет о доходе, полученном храмом за время службы; передаётся после службы председателю приходского совета.
  5. Здесь и далее долларовый эквивалент рублёвых сумм, кроме специально указанных случаев, рассчитывается по среднегодовому курсу: 1995 г. — 4,15 тыс. руб. за 1 долл.; 1996 г. — 5,05 тыс. руб.; 1997 г. 5,78 тыс. руб.; 1998 г. — 9,8 руб.; 1999 г. — 24,7 руб.
  6. Докризисный оборот сельского храма был равен приблизительно 16–
    20 тыс. деноминированных рублей (2,8–3,5 тыс. долл. по курсу 1997 г.), соответственно, речь может идти о трёхкратном падении оборота в долларовом исчислении. Забегая вперед, отметим, что в сходном положении оказалось и подавляющее большинство городских храмов. За время, прошедшее с 17 августа 1998 г., их доход в долларовом эквиваленте также снизился в два-три раза. Цены на свечи за этот период выросли незначительно, так что можно вывести практически прямую зависимость между ростом цен на основные требы и увеличением общего дохода храма. Добавим, что архиепископ Костромской и Галичский Александр (Могилев) после кризиса циркулярным письмом рекомендовал клирикам епархии не допускать существенного роста цен на требы.
  7. Там же можно получить свечи в обмен на сданный свечной огар (остатки сгоревших наполовину или более свечей). Обмен обычно производится из расчета 1 кг свечей за 1 кг огара.
  8. Практически в каждой епархии есть несколько более или менее крупных свечных производств. Эти производства могут существовать как при храмах или монастырях, так и независимо от них.
  9. Некоторые из наших собеседников высказывали мнение, что епархиальное руководство нередко использует описанную ситуацию, изымая из сельских храмов всё, представляющее хоть какую-то ценность, под предлогом того, что приход не в силах обеспечить старинным иконам и дорогостоящей утвари надлежащую охрану. Мы не хотим утверждать, что таким образом обстоит дело во всех описываемых нами епархиях, но то, что подобные факты имеют место в некоторых из них, — несомненно.
  10. Вичуга — относительно бедный районный центр с населением чуть меньше 50 тыс. человек. На начало 2000 г. в городе было два православных храма.
  11. На примере храма Воскресения на Дебре легко проследить, как в течение последних лет неуклонно снижался храмовый доход в долларовом исчислении. В 1997 г. оборот Воскресенского прихода составлял 196 млн 718 тыс. руб. (34 тыс. долл.), а в 1999 г. — 275 тыс. 980 руб. (11,2 тыс. долл.).
  12. Как и любое правило, это имеет свои исключения. Например, в Крестобогородском храме, расположенном на окраине Ярославля, доход от торговли свечами несколько выше, чем доход от треб.
  13. Впрочем, указываемые в храмовом прейскуранте цены на требы несколько условны. Дело в том, что любая треба помимо непосредственной оплаты услуг проводящего ее священника связана и с определенными дополнительными расходами заказчика (покупка крестиков и свечей при крещении, отходных молитв и тех же свечей при отпевании и т.д.). Таким образом, в прейскуранте может быть записана цена «нетто» либо цена «брутто». Например, в том же Крестобогородском храме в указанную цену венчания входит оплата свечей, икон, хора и т.д.
  14. Возможно, относительная дороговизна треб в Ярославле объясняется более высоким уровнем жизни в регионе сравнительно с соседними областями.
  15. Отметим, что такое соотношение цен на отпевания сохраняется не всегда. В Крестобогородском храме Ярославля, например, надгробные и заочные отпевания стоят одинаково (по 200 руб., или 7,4 долл. по курсу 27 руб. за 1 долл. на 1 января 2000 г), а отпевания, совершаемые на дому, существенно дороже (350 руб., или 13 долл.).
  16. Мы говорим о средних ценах на свечи в храмах Центральной России, однако необходимо заметить, что существуют отдельные храмы, где свечи стоят существенно дешевле. В качестве примера можно привести ярославский храм Похвалы Божией Матери, в котором продажная цена свечей № 140 не превышает 40 коп., а свечей № 20 — 2 руб.
  17. Кроме традиционного ассортимента церковного «свечного ящика» — крестики, иконки, православные календари, книги и т.д. — некоторые храмы могут предлагать и иные товары, от аудио- и видеокассет как религиозного, так и светского содержания (из последних особенно популярны сказки и мультфильмы) до ювелирных изделий.
  18. Такая система оплаты треб действовала в России до революции 1917 г. Правда, добровольные даяния прихожан тли тогда непосредственно требоисполнителю и составляли основную статью дохода приходского духовенства.
  19. См.: Ярославские епархиальные ведомости. 2000. № 1.
  20. Сошлёмся в этой связи на реплику архиепископа Ярославского и Ростовского Михея, адресованную одному из клириков епархии: "Хотя настоятель… в течение пяти лет собирает средства на… храм, но строит пока дом для своей семьи" (Владыка в Данилове. // Ярославские епархиальные ведомости. 1997. № 7–8).
  21. В относительно богатых епархиях зарплату священникам бедных храмов может выплачивать епархиальное управление. Например, Костромская епархия платит зарплату настоятелям 25 беднейших сельских приходов.
  22. См.: «Святая водичка». // Вичугские новости. 1999. 24 февраля. Добавим, что следствие по делу фактически не проводилось. Всю вину взял на себя работавший в храме шофёр, который и был подвергнут незначительному штрафу.
  23. Подворья есть практически у любого большого монастыря. В Ярославской епархии на 15 монастырей приходится 7 подворий. У самых крупных монастырей может быть три и более подворий значительной величины. Так, одно из трёх подворий ивановского Свято-Введенского женского монастыря (235 насельниц и 14 клириков) представляет собой земельный участок площадью в 80 га.

    Иногда в качестве монастырского подворья используется приходской храм в ближайшем к монастырю городе. В таких случаях встаёт проблема распределения храмовых доходов, что нередко приводит к противостоянию монастыря и приходской общины. Наиболее известный конфликт такого рода в Костромской епархии возник в 1998 г., после фактической передачи храма преподобного Макария в райцентре Макарьев близлежащему Макариево-Унженскому женскому монастырю. После смерти летом 1998 г. настоятеля макарьевского храма новый священник туда так и не был послан. Распоряжением архиепископа Костромского и Галичского Александра от 25 декабря 1997 г. «ответственной за сохранность и организацию церковной жизни» в приходском храме была назначена игумения монастыря Людмила (Охотникова), которой предписывалось производить «продажу свечей, утвари, денежные сборы» и т.д. Служить в храме начал монастырский священник. Приходские доходы стали использоваться для нужд монастыря, а в самом храме игумения Людмила начала проводить политику жёсткой экономии денежных средств. «Именно с этой целью она… приказала в тридцатиградусный мороз отключить электрокотёл, слить воду из отопительной системы и рассчитать кочегара. Взамен этого, как пишут прихожане, она повелела "топить худые печи, которые не работали в течение 15 лет". Но поскольку дров заготовлено не было, то в качестве топлива стали использовать старые доски, да всякий хлам, который нашли в сарае. "В храме было дымно и очень холодно, — пишут далее авторы письма, дым салился на живопись, от чего она стала коробиться и отлетать, но на возмущение народа мать Людмила не обращает внимания…"» (Зайцев А. Со своим уставом в чужой храм. // Хронометр. 1998. 13 мая). Вялотекущий конфликт между приходской общиной и настоятельницей монастыря продолжается уже более двух лет. Отметим, что, по утверждению костромского журналиста, «аналогичные превращения в истории Костромской епархии были и раньше. Однако ни одно из них нельзя признать удачным… Везде шли распри, склоки и взаимные неудовольствия» (Зайцев А. Со своим уставом в чужой храм).

  24. Отметим, что использование бесплатного или низкооплачиваемого труда добровольцев широко распространено на всех уровнях церковной структуры и является одним из наиболее универсальных способов экономии приходских, монастырских или епархиальных средств. Вот лишь один достаточно показательный пример, приведённый в беседе с нами архиепископом Костромским и Галичским Александром. Побелка Костромского кафедрального собора в 1999 г. по предварительной смете должна была обойтись в 800 тыс. руб. (32,4 тыс. долл.). Однако удалось найти людей, согласившихся выполнить эту работу по значительно более низким расценкам. В итоге конечная стоимость работ не превысила 60 тыс. руб. (2,4 тыс. долл.).
  25. Кроме того, из этого же фонда было выделено 10 тыс. руб. (более 400 долл.) Свято-Введенскому монастырю "на текущий ремонт и содержание зданий".
  26. Речь идет о Троицком и Успенском кафедральных соборах Кинешмы и их настоятеле протоиерее Алексии Тумине.
  27. Ивановский епархиальный вестник. 1998. № 4 (сентябрь). Здесь и далее при цитировании сохраняются нормы источника в использовании прописных и строчных букв.
  28. Впрочем, архиерейская благодарность настоятелям крупных храмов легко объясняется простейшими арифметическими расчётами. По словам секретаря ивановского епархиального управления архимандрита Зосимы (Шевчука), денежный оборот крупного городского храма значительно превышает оборот епархии (объём последнего архимандрит Зосима раскрыть отказался). Очевидно, что именно взносы богатых храмов областного центра составляют важнейшую статью доходов епархиального бюджета. Даже если мы предположим, что сельские приходы и храмы малых городов вдруг начнут выполнять свои финансовые обязательства перед епархией в полном объёме, перечисляемая любым из них сумма будет в несколько десятков раз меньше, чем взнос лишь одного кафедрального собора.
  29. Ивановский епархиальный вестник. 1999. № 12.
  30. Зарплата ивановского архиепископа составляла в конце 1999 г. 1 тыс. руб. (37 долл. по курсу на 1 января 2000 г.), а секретаря епархиального управления — 800 руб. (30 долл.).
  31. Отметим, что из исследуемых нами епархий лишь Ярославская более или менее исправно выполняет свои обязательства перед Патриархией, перечисляя ей ежегодно 10% всех епархиальных доходов.
  32. «О.О. (отцам. — М.Э.) настоятелям монастырей и храмов Ивановской епархии. Дорогие отцы, ещё раз циркулярно напоминаю Вам о необходимости своевременной поддержки епархиальной издательской деятельности, которую Вам следует осуществлять в виде внесения благотворительных ежемесячных взносов в кассу православного фонда "Благодать" или в кассу создаваемого Ивановского Епархиального Духовного Училища, которые по моему благословению в настоящее время осуществляют издательскую деятельность епархии. Архиепископ Ивановский и Кинешемский Амвросий». (Ивановский епархиальный вестник. 1999. № 6).
  33. В 1998 г. взнос Преображенского кафедрального собора на содержание православной школы составил 28,5 тыс. руб. (несколько меньше 3 тыс. долл.), т.е. около 2,5% денежного оборота храма.
  34. Время от времени представители епархии столь же безуспешно пытаются заставить епархиальное духовенство перечислять деньги на какие-либо «общецерковные нужды»: «30 июля 1998 г. 0.0. настоятелям монастырей и храмов и всем священнослужителям Ивановской епархии. Определением Священного Синода от 9 апреля 1998 г. признана необходимость подписки на Журнал Московской Патриархии для каждого священнослужителя Русской православной церкви. Цена годовой подписки с пересылкой — 144 рубля (около 23 долл. при курсе 6,3 руб. за 1 долл. на 30 июля 1998 г. — М.Э.). В связи с этим благословляю о.о. настоятелям удерживать из своей зарплаты и из зарплаты служащего в вверенном им храме духовенства (у каждого) ежегодно эту сумму, и пересылать её в Епархиальное Управление с пометкой "на ЖМП". Так как о результатах этой подписки будет доложено лично Святейшему Патриарху, священнослужители, проигнорировавшие это моё циркулярное письмо, уже никогда не будут представляться ни к каким наградам. Также настоятелям, имеющим при их монастыре или храме библиотеку, указываю на необходимость иметь в ней хотя бы один экземпляр годового комплекта ЖМП, в том числе за 1996 и 1997 годы. Определением Священного Синода от 8 апреля 1998 года принято решение о необходимости наличия в приходских, епархиальных библиотеках, а также библиотеках духовных учебных заведений и воскресных школ "Истории Русской церкви" в 9 книгах (II томах), льготная цена которой для церковных организаций составляет 350 руб. (около 55 долл. — М.Э.) за комплект. Благословляю сдать в Епархиальное Управление деньги на это издание настоятелей всех монастырей, соборных и городских храмов, а также и всех желающих. Архиепископ Ивановский и Кинешемский Амвросий». Насколько нам известно, это письмо, по крайней мере в части, касающейся подписки на ЖМП, было полностью проигнорировано епархиальным духовенством.
  35. Кроме вышеприведённого фрагмента выступления архиепископа Амвросия на епархиальном собрании в этой связи можно процитировать его циркулярное письмо настоятелям монастырей и приходов Ивановской епархии от 3 ноября 1999 г.: «Дорогие отцы, я циркулярно ещё раз напоминаю Вам о необходимости регулярно и своевременно платить епархиальные взносы, которые, как Вам известно, составляют 12% от Вашего денежного оборота. Мы все должны соблюдать канонические правила, которые указывают на необходимость участия епархиальных епископов в содержании Патриархии и Синодальных учреждений, а для духовенства — епархиальных управлений и епархиальных образовательных учреждений… Уплата епархиальных взносов — Ваш канонический и административный долг, и я сугубо благословляю Вас делать это регулярно и своевременно». (Ивановский епархиальный вестник. 1999. № 12).
  36. Ср., например: «Имею долг напомнить Вам, дорогие собратья, о необходимости неукоснительного отчисления надлежащих взносов в Патриархию на общецерковные нужды, поскольку от них зависит осуществление нашей Церковью её внутренней и внешней деятельности, а также положение духовных школ и иных общецерковных учреждений». (Архиерейский собор РПЦ 29 ноября — 2 декабря 1994 г. М., 1995. С. 23).
  37. См.: Ивановский епархиальный вестник. 1998. № 2 (июль); 1999. № 6.
  38. «Софрино» — художественно-промышленное предприятие, выпускающее церковную утварь. Подробнее см. с. 153–154 данного издания.
  39. Следует отметить, что указываемые закупочные цены на свечи подвержены некоторым колебаниям: крупные оптовые партии товара с предоплатой обходятся дешевле, чем товар, отпускаемый мелким оптом на реализацию; постоянный покупатель имеет определенные преимущества перед покупателем разовым и т.д.
  40. Вот лишь один весьма показательный пример того, какие преимущества могут получить сегодня церковные структуры по сравнению с другими некоммерческими хозяйствующими субъектами: «Случаются курьёзы, когда по гуманитарной линии поступают подакцизные товары. Ведь от акциза даже самая гуманитарная помощь не освобождается. Как-то епархии прислали кагор — вино для причастия — и несколько ящиков шоколадных яиц. Груз "тормознули", но потом было получено спецразрешение на освобождение от акцизного сбора, и его выдали получателю. Удалось епархии безакцизно и беспошлинно получить и гуманитарный автомобиль из Баварии. В виде исключения. Но, как говорится, что позволено Юпитеру, не позволено быку. И директор Никольской санаторно-лесной школы Борис Чернов так до сих пор и не вступил во владение микроавтобусом "Рено", переданным для школы голландцами… Чернову удалось получить разрешение считать автомобиль гуманитарной помощью, но от акциза размером в 25% от стоимости авто его никто не освободил, а это, как понимаете, десятки миллионов. Так что автомобиль до сих пор "арестован", хотя в принципе таможня уже сто раз могла его конфисковать». (Рубанкова Г. Гуманитарная помощь: приколы нашего городка. // Костромские ведомости. 1996. 24 января).
  41. Общероссийский доклад о положении с правами человека в Российской Федерации за 1998 год. // Хроника Московской Хельсинкской группы. 1999. № 11 (сентябрь).
  42. Подробную информацию о деятельности предприятий, связанных с производством «Святого источника», см. с. 161–175 данного издания.
  43. Поддержка со стороны государства сегодня исключительно важна для экономической деятельности церковных структур любого уровня. По мнению одного из ведущих религиозных аналитиков, «только косвенные дотации из государственного бюджета спасают её (Московскую Патриархию. — М.Э.) от банкротства» (Чапнин С. Эпоха Путина. // НГ-религии. 2000. 12 января). Местные обозреватели также отмечают материальную зависимость Церкви от региональных элит: «Оживление церковной жизни, а главное, материальное благополучие, во многом зависит от доброй воли местных властей». (Рубанкова Г. Под сенью Патриарха: обмен любезностями и орденами. // Костромские ведомости. 1994. 27 июля).
  44. Троеглазов В.В. Помощь Православной Церкви — долг светской власти. //
    Ивановский епархиальный вестник. 1998. № 7 (декабрь).
  45. Директор православной школы Александр Оглоблин сообщил, что управлением образования «производится частичная оплата работы учителей школы», а «распоряжением Главы города профинансировано приобретение учебных пособий. Администрация города помогает и в решении самого больного вопроса — ликвидации долга по теплоснабжению Ивановской Епархии за православную школу перед АОЗТ "Красная Талка". По взаимозачётам уже списали наши долги за 1995–1996 годы, решается вопрос о погашении нашего долга за 1997–1998 год». (Ивановский епархиальный вестник. 1998. № 7 (декабрь).
  46. Ивановский епархиальный вестник. 1998. № 7 (декабрь).
  47. «К сожалению, на настоящий момент сделано, наверное, меньше, чем хотелось бы. Не всё проходит гладко и беспроблемно. Не всегда у городских властей есть возможность помочь, выделить финансовую помощь в необходимых епархии объёмах. Иногда найти всего несколько тысяч рублей оказывается очень сложно. Иногда некоторые вопросы мы не можем решить в силу особенностей законодательства или ограниченности полномочий органов местного самоуправления». (Выступление Главы города В.В. Троеглазова на Епархиальном съезде 09.11.99. // Ивановский епархиальный вестник. 1999. № 12); «В меру сил мы готовы и дальше помогать церкви. Сейчас это делать трудно, нет средств… Но я уверен, что мы, и страна, и область, всё-таки выйдем из этого кризисного состояния, и помощь церкви будет, безусловно, увеличена». (Выступление главы администрации Ивановской области В.Н. Тихомирова. // Там же).
  48. См.: О помощи церквам правительством Ярославской области. // Ярославские епархиальные ведомости. 1996. № 7. Отметим, что уже в следующем, 1997 году, этой строки в бюджете не оказалось.
  49. См.: Возвращённые храмы ждут помощи. // Ярославские епархиальные ведомости. 1997. № 5.
  50. По данным костромской прессы, городские власти (конкретно — сотрудники регистрационной палаты) в «добровольно-принудительном» порядке собирают пожертвования на строительство этих храмов с торговцев городского рынка. «Отказаться? Можно. Но в таком случае шансов получить нужное место немного. Мест на рынке около сотни, а желающих — в 1,5 раза больше. Надо же как-то определить — кому место дать, а кому — нет». (Шилов С. Пожертвуй или проиграешь. // Торговые ряды. 2000. № 16).
  51. Ильинский П. Кострома: история одного источника. // Русская мысль.
    1998. № 4208.
  52. 250-летие со дня основания Костромской семинарии отмечалось осенью 1997 г.
  53. Цит. по: Полосина Т. Право на диалог. // Рабочий край. 1999. 12 ноября. Интересно, что Патриарх Алексий II высказывается по этому вопросу более осторожно: «Не полезно, когда Церковь государственная, это грозит ей превратиться в государственную структуру». (из интервью Патриарха телепрограмме «Русский Дом» 7 января 2000 г.).
  54. Ивановский епархиальный вестник. 1998. № 7 (декабрь).
  55. Уварова Е. Про МПШ-ЦППСП забыли? // Православный Ярославль. 1999. № 4–5.
  56. Троеглазов В.В. Помощь Православной Церкви долг светской власти. //
    Ивановский епархиальный вестник. 1998. № 7 (декабрь).
  57. Поможем детям всем миром. // Костромские ведомости. 1999. 2 июня. Среди благотворительных проектов епархии — детский дом, сиротские приюты, богадельни и благотворительные столовые. Впрочем, по-видимому, не все они финансируются из епархиального бюджета. Директор детского дома для мальчиков в с. Ковалево Нерехтского района Костромской области протоиерей Андрей Воронин говорит, что детский дом существует благодаря помощи частных благотворителей из Москвы и США и практически не получает епархиальных средств. Для финансирования детского дома его руководством был создан фонд «Преображение». По информации газеты «The Moscow Times», за последние пять лет епархия перечислила детскому дому не более 1 тыс. долл. (См.: Uzzell L. Does Saint Springs Benefit the Church? // The Moscow Times. 1999. 4 ноября).
  58. Архиепископ Александр: Храмы на Руси строили в дни больших испытаний и скорби. / Интервью взял Е. Стрельчик. // Вечерняя Москва. 1997. 26 июня.
  59. Два последних номера епархиальной газеты за 1999 г. вышли тиражом по 30 тыс. экземпляров каждый, тогда как тираж предыдущего строенного выпуска составлял лишь 1 тыс. экземпляров.
  60. См.: Ивановский епархиальный вестник. 1999. № 12.
  61. См.: Рабочий край. 1999. 15 декабря; Сорочан С. Рождественская исповедь. // Иваново-Вознесенск. 2000. № 2.
  62. Для иллюстрации этого положения можно привести такой пример. Накануне кризиса 17 августа 1998 г. сотрудничающие с Церковью коммерсанты предупредили секретаря одной из описываемых епархий о надвигающихся экономических катаклизмах. Секретарь незамедлительно передал эту информацию архиерею и предложил ему перевести все имевшиеся в распоряжении епархии рубли в доллары. Однако архиерей в течение нескольких дней колебался с принятием окончательного решения, и в итоге епархиальный бюджет существенно обесценился.
  63. Одним из наиболее ярких примеров такого рода является история с переводом бывшего епископа Переславль-Залесского, викария Ярославской епархии Анатолия (Аксёнова) на Магаданскую кафедру. Наместник Переславского Никитского монастыря архимандрит Анатолий был назначен ярославским викарием в конце 1997 г. В короткие сроки епископ Анатолий сумел найти спонсоров, согласившихся вкладывать деньги в Никитский монастырь и в Ярославское духовное училище, ректором которого он к этому времени стал. Однако когда при составлении епархиального отчёта за 1998 г. выяснилось, что бюджеты Никитского монастыря и духовного училища значительно превышают бюджет епархиального управления, архиепископ Ярославский и Ростовский Михей, чьи напряжённые отношения с викарием были известны и раньше, отправил в Синод прошение о переводе епископа Анатолия в другую епархию и назначении на его место нового викария.
Получить ссылку на материал

Спасибо!

Также вы можете подписаться на обновления сайта:

Оставить комментарий

Добавить комментарий