“Пророк”

18 декабря 2012 года на съёмочной площадке Fox&Friends было празднично и мрачно одновременно. Празднично — потому что было время Рождества. Двое мужчин-ведущих в тёмных костюмах сидели по обе стороны от женщины-ведущей в синем платье. Диван горчичного цвета был окружён рождественскими декорациями: ёлкой с мерцающей гирляндой, серебристыми ветками, горами мишуры, драпировками из синей и красной тканей, разноцветными башенками из дутого стекла с конусообразными наконечниками, делавшими их удивительно похожими на минареты. Мрачно — потому что всего четыре дня назад в начальной школе в Ньютауне, Коннектикут, произошло ужасное событие. Все ведущие выглядели грустными, но женщина, Гретхен Карлсон (Gretchen Carlson), — особенно.

Кадр с ведущими занимал три четверти экрана. С противоположной стороны к ним присоединился гость, и его голова и плечи заняли оставшуюся часть экрана. Это было третье его появление в программе за последние несколько месяцев. Он был в тёмном блейзере и рубашке с голубыми полосами и пуговицами на воротнике. Он был средних лет и по-старомодному красив, с загорелой кожей и густыми волосами, уложенными на правую сторону. Заголовок под видео гласил: «НАДЕЖДА НЕ ПОТЕРЯНА: НЕЙРОХИРУРГ УТВЕРЖДАЕТ, ЧТО РАЙ СУЩЕСТВУЕТ».

«НАДЕЖДА НЕ ПОТЕРЯНА: НЕЙРОХИРУРГ УТВЕРЖДАЕТ, ЧТО РАЙ СУЩЕСТВУЕТ».

«Доктор Александер, — говорит Карлсон, — для тех, кто не знает вас и вашей истории: вы были больны, впали в кому, покинули эту Землю на неделю, были в раю и затем написали книгу о том, что пережили там, и о том, что вам было сказано вернуться на Землю». Она остановилась, посмотрела в камеру, затем взглянула на потолок и немного подалась вперёд: «Люди переживают сейчас эту ужасную трагедию. — произнесла она тихо, её нижняя губа подрагивала, — Забудут ли эти дети там, в раю, что с ними случилось?»

Это был вообще-то необычный вопрос. Казалось, ведущий федеральных новостей может задать его очень ограниченному кругу лиц. Священнику? Епископу? Папе Римскому? Но, откровенно говоря, доктор Эбен Александер был в этом вопросе более компетентным, чем все эти люди. Его знания о рае явились к нему не через молитвы, размышления или голосование в конклаве. Он побывал там. Конечно, многие могут утверждать такое о визитах в рай и личных откровениях бога, но их сразу осмеют. Другое дело — доктор Александер. Он был, как утверждает вебсайт Fox News, «известным нейрохирургом». Человек науки, верхушка светского общества. На этот необычный вопрос он отвечал без колебаний и стеснения так же бегло и профессионально, как мог бы готовить пациента к операции.

«Ну, они будут знать, что произошло, — сказал Александер, и тень грусти промелькнула в его глазах, — но боли не почувствуют». Его голос с южным акцентом, звучал гладко, мягко и тёпло. Изображения студии и спутника растворились, и появился коллаж с душераздирающей подборкой фотографий. Четырнадцать улыбающихся детей лет шести-семи, но зрители уже знали, что никого нет в живых. Полился искренний и успокаивающий голос Александера: «Они почувствуют любовь и счастье, что вернулись. И будут знать, что изменили этот мир».

Снова появилось изображение доктора Александера, и ведущий слева от Карлсон, Брайан Килмид (Brian Kilmeade), плотный и угрюмый мужчина с пачкой бумаг на столе, лежащей перед ним как перед прокурором, задал вопрос. Это был ещё один необычный вопрос и, возможно, поэтому Килмид начал его с объяснения, почему их гость — один из немногих, кто может на него ответить.

«Итак, доктор Александер, Ваша книга… вы, нейрохирург, никогда не верили в это, пока не увидели сами, вы были в коме неделю, и ваши друзья-врачи говорили, что вы не вернётесь. Так где сейчас убийца?»

Александер кивал, пока мужчина задавал вопрос, и снова дал ответ без промедления: «Он переосмысливает свою жизнь», — говорил он, а камера показывала вытирающую слезы Гретхен Карлсон. «Это абсолютно реальный феномен: проживать заново всю жизнь и переживать боль и страдания, которые причинил другим, но от их лица».

Это история о точках зрения.

Он встречает меня в дверях своего дома и приглашает войти. Они с женой купили дом в 2006 году дом, он занимает пол-акра земли в Линчбурге, Вирджиния, возле госпиталя, где доктор раньше работал. Дом облицован красным кирпичом. На фасаде — одиннадцать окон с белой отделкой и чёрными ставнями, что придаёт дому то ли Джефферсонский, то ли Монтичеллиевский вид, хотя дому всего 49, — на 10 лет меньше, чем самому Александеру. Александер одет в джинсы, рубашку и шерстяной жилет; через отделанный деревянными панелями кабинет он ведёт меня на кухню, где спрашивает, хочу ли я кофе. Пока кофе варится, он объясняет действие кофеина: «Он влияет на вторичные посредники, запускающие режим "дерись или беги". И вводит вас в активное состояние. Обходит некоторые первичные трансмиттеры, активирует всю систему, поэтому вы взбадриваетесь. Очень помогает. Вам без сахара?» Кофе готов, мы возвращаемся в студию. Комната оформлена по-домашнему: заполнена семейными фото и картинами, нарисованными друзьями его жены Холли, художницы и преподавателя живописи. Александер познакомился с ней в колледже, она тогда встречалась с его соседом по комнате, а сейчас у них с Александером два сына. Она заходит в кабинет и ставит на кофейный столик тарелку с печеньем и дольками яблок.

«Я начинаю потихоньку разбираться в этих интервью», — говорит Александер. — «Может и незаметно, но мне следует учиться на этом всём».

Мы говорим часами. О его прошлой жизни и настоящей, и о странном путешествии, которое разделило эти жизни. Мы говорим о некоторых историях, рассказанных в «Доказательстве Рая» — книге, проданной тиражом более чем 2 миллиона копий и остающейся на первом месте в списке бестселлеров по версии New York Times почти год после выхода. Мы говорим и об историях, которых в книге нет, их мне рассказали бывшие настоящие друзья и коллеги, и историях, о которых я узнал из судебных документов и медицинских жалоб, историях, которые в некоторых случаях придавали совершенно новое значение историям из книги, а в других — прямо противоречили им.

С одной точки зрения, укоренившейся с подачи Fox&Friends, Newsweek, Опры, Доктора Оза, Ларри Кинга и всех его прочих интервьюеров, Доктор Александер — чудо во плоти, буквально посланный с небес человек, способный наконец-то построить мост между духовным и научным мирами. Исходя из этого, он, без преуменьшения, пророк, потому что, в конце концов, как ещё назвать человека, явившегося с новыми откровениями от бога? Такая точка зрения была очень выгодна доктору Александеру. Он не только выпустил книгу, продающуюся в 35 странах, но и запустил целый ряд побочных продуктов, включая ожидающийся фильм от Universal.

Но есть и иное мнение. Доктор Александер не посланник рая, а настоящий сын Америки, где люди всегда находили способы скинуть бремя прежней жизни с помощью изобретательности.

К концу интервью в голосе Александера зазвучала нотка беспокойства. Он достаёт свой айфон и включает диктофон. Он сообщает, что обеспокоен, потому что некоторые истории, которые я ему рассказал, могут быть восприняты читателями неправильно.

«Люди могут зацикливаться на ненужных вещах вместо того, чтобы фокусироваться на действительно важном».

Перед тем, как стать Эбеном он вообще-то был Ричардом. Его биологические родители, молодые и неопытные, дали ему жизнь и имя, а потом отказались от него. Семья Александера из Винстона-Салема в Северной Каролине усыновила его и дала новое имя, принадлежавшее прославленному роду. Первый Эбен Александер, его прадед, был американским послом в Греции в 1890-х, помогал создавать современные Олимпийские игры, переписывался с Марком Твеном. Его отец, Эбен Александер-младший, великолепный нейрохирург, был бессменным старостой своего класса в Гарвардской медицинской школе.

Эбен Александер III посещал Академию Филлипса в Эксетере, где прочёл огромное количество научно-фантастической литературы, отрастил лохматые космы, обучился прыжкам с шестом — ему нравилось ощущение стремления своего тела ввысь, направляемого физическими законами и мускульной силой. Когда его одноклассники копили на машины, он купил себе уроки полётов на планере.

Он пошёл в колледж при Университете Северной Каролины в Чапел-Хилл. Изучал химию, подумывал об астрофизике. Присоединился к спортивному парашютному клубу и проводил выходные, летая на небывалых высотах на прекрасном Cessna 185 и выпрыгивая из него. Он чувствовал тягу к медицине, но боялся, что если станет врачом, то никогда не выйдет из тени отца. Он мучался.

Он выпустился из университета в 1975 году и поступил в медицинскую школу в Дьюке. И всё ещё переживал, что не оправдал ожиданий отца. Даже после начала практики в нейрохирургии чуть не поменял карьеру. Мечтая о полётах на космическом корабле, постройке международной космической станции, он послал заявление на работу в НАСА. Но когда рассказал об этом отцу, тот убедил сына отозвать заявление. «Подожди, пока закончится практика», — сказал он, — «Потом если тебе будет интересна работа в НАСА, — пожалуйста». Ко времени окончания практики потерпел катастрофу Челленджер и программа была приостановлена. Александер решил не подавать заявление. Его путь был решён.

Головная боль. 10 ноября 2008 года. У него болит голова. Сначала несильно, но постепенно ему становится всё хуже. Он говорит Холли, что ему нужно отдохнуть. Бактерия Escherichia coli проникла в твердую мозговую оболочку его ЦНС, — мембрану, защищающую головной и спинной мозг, пишет он в «Доказательстве рая». Непонятно, как она туда попала. Неожиданные случаи заболевания бактериальным менингитом редки, но случаются, и причины заражения им аналогичны причинам заражения обычной инфекцией: старый водопровод, антисанитарные условия приготовления пищи. Откуда бы ни появилась эта E. coli, она размножается. E. coli очень плодовиты — в идеальных условиях их количество удваивается каждые 20 минут. Теоретически, при неограниченном питании и нулевом сопротивлении одна бактерия весом 0,000000000000665 г за 19 часов превратится в мегаколонию весом с человека. Но тело не беззащитно. Иммунная система Александера сразу включается, направляя флот лейкоцитов на уничтожение захватчика. Спинномозговая жидкость, поддерживающая и питающая мозг, превращается в жуткое поле боя. Пока захватчики поглощают сахара, содержащиеся в спинномозговой жидкости, призванной поддерживать работу мозга, натиск лейкоцитов увеличивает объём жидкости и давление внутри черепа.

К тому времени, как врачи скорой помощи доставили его в Лингбургский госпиталь, его осаждённый мозг, задыхающийся и голодающий, почти не функционировал. Александер буйствовал, трясся и что-то несвязно бормотал.

Его путь казался решённым.

Он окончил нейрохирургическую практику и в 1988 году его приняли на работу в один из самых престижных госпиталей в стране, Женскую больницу имени Бригама (Brigham And Women’s hospital) в Бостоне. Практикуя там, параллельно обучался в альма-матер отца — Гарвардской медицинской школе. Это престижное заведение открыло ему доступ к новейшему медицинскому оборудованию. Он стал экспертом в стереотаксической радиохирургии — выжигании проблемных зон внутри мозга пациента с прижиганием аневризмов, свариванием опухолей даже без вскрытия черепа.

Он был на подъёме. Тень отца больше не казалась такой грозной. Он же был очарователен. Коллеги считали его колоссальной, яркой личностью. Энергичный харизматик с милой привычкой везде появляться в бабочке. Он мог бы играть рок-музыку в операционной — классику вроде Джими Хендрикса, Led Zeppelin, The Doors, или что-то поновее типа Massive Attack, Five for Fighting, Goo Goo Dolls. И нет, так и не избавился от одержимости космосом и полётами. Иногда, когда он не слышал, коллеги даже шутили, что астронавт из него вышел бы получше нейрохирурга. Некоторые врачи буквально забывались в операционной, могли находиться там часами, вглядываясь в маленькую дырочку и тщательно по кусочкам доставая опухоль. Но доктор Александер был не таким. Он вбегал в операционную, на ходу болтая с медсестрами, врачами и всеми, кто его слушал, об околоземных астероидах, тёмной материи или чём-нибудь ещё из астрофизики, что прочитал в свободное время. Ему требовалось время, чтобы опуститься на землю и сосредоточиться на деле. Он не был глуп, четверо бывших коллег использовали слово «блестящий», чтобы описать его.

Просто часто казалось, что он где-то далеко.

Он где-то далеко.

Где точно — он не знает. Он ничего, по сути, не знает: ни где он, ни кем или чем он является. Он — чистое осознание настоящего, но не прошлого или будущего. Всего лишь маленькая крупинка сознания, плавающая в широкой и таинственной среде. Это бурое зловонное, удушающее место неприятно, но он даже не знает точно, что такое «неприятный». А потом он видит свет.

Яркий кружащийся над ним свет, сопровождаемый прекраснейшей музыкой. Он поднимается к нему. Сквозь него. Неприятное место исчезает где-то глубоко внизу, а сейчас он в таком неописуемо красивом месте, что даже если бы имел словарный запас, не смог бы передать свои ощущения. Место изобилует зеленью и растительностью. Идиллическая картина, где много (но не слишком) мужчин и женщин в крестьянских одеждах. Кое-где среди них резвятся собаки. А он — он летит! На крыле бабочки. Либо это огромная бабочка, либо он стал крохотным, но размер не имеет никакого значения. Вокруг полно других бабочек, цветных и переливчатых, — их миллионы, возможно, неизмеримые количества, и все они свободно летают над этим невероятно красивым местом.

Он не один. Возле него на бабочке красивая девушка!

Словно зеленый сельский пейзаж, её красота так насыщенна, так мощна, что само слово «красота» кажется недостаточным. Он понимает, что она говорит с ним, хотя её губы остаются неподвижными.

«Тебя любят и ценят», — произносит она.

«Тебе нечего бояться».

«Ты не можешь сделать ничего плохого».

Он не сделал ничего плохого.

Он уничтожил акустическую невриному этой женщины, доброкачественную опухоль головного мозга, сжёг её дотла направленными лучами радиации. Он сделал то, что и намеревался. И да, возникло послеоперационное воспаление, и да, левая сторона её лица была парализована после операции, но помните, что мы здесь говорим об операции на мозге, а не об удалении занозы. Бывают неприятности, которые невозможно контролировать.

Ему предъявили обвинение в том, что он не предупредил её, что в результате операции может возникнуть перманентный паралич лица.

И поскольку предметом рассмотрения дела было именно то, что он сказал ей перед операцией, об этом же юристы спросили её несколько лет спустя, когда она давала показания под присягой. Это была пожилая женщина из Аризоны. Она впервые проконсультировалась у доктора Александера по телефону после просмотра телевизионной программы «Грани научной Америки» (Scientific American Frontiers) по каналу PBS, в которой рассказывалось о докторе Александере и его блестящих операциях в сфере стереотаксической радиохирургии. Она отослала ему свои медицинские карты, назначила время операции и прилетела в Бостон с мужем и сыном.

Пациентка: «Я была в инвалидной коляске, мы спустились в эту комнату и ждали. В 8:30 туда вошли примерно 4-5 мужчин, не сказав мне ни единого слова. Они просто подошли и стали втыкать в меня иглу для анестезии. А потом начали ввинчивать эту штуку в мою голову. У меня шла кровь, мне было страшно, и я вся дрожала. Я была в состоянии шока, а никто даже слова не сказал…»

Юрист: «Что было потом?»

Пациентка: Потом они присоединили колпачок к моей… они пытались, и это было… им потребовался другой, потому что тот, который у них был, сполз на моё плечо. У меня очень короткая шея и они… возможно, он у них был с собой. Я не знаю. Я этого не помню. Всё, что помню, — это мучительную боль, когда в мою голову начали это вкручивать. Было четыре винта, два спереди и два сзади.

Однако ничего из вышеупомянутого не свидетельствует о проступке. Прохладное или отвлечённое отношение врача — не криминал. Вопрос в том, предупреждал ли он её о возможных осложнениях. Когда адвокат женщины запросил двухстраничный документ об информированном добровольном согласии, где были указаны риски, Александер смог найти только первую страницу, на которой не было подписи пациентки. И на этой странице, как заметил адвокат, «было множество дырок и потёртостей, что указывало, что документ подкололи в медицинскую карту [пациентки], потом изъяли оттуда и снова подкололи». Далее, сказал он, пропали и многие другие документы, включая письмо, отправленное Александеру предыдущим нейрохирургом пациентки, в котором сообщалось о её послеоперационном параличе лица. Адвокат утверждал, что «разумно было бы заключить, что подобная тенденция к исчезновению убедительных доказательств было не случайной, а намеренной». Другими словами, адвокат утверждал, что когда Александер обнаружил факты, не соответствующие рассказанной им версии, он изменил их или вообще уничтожил. Александер успокоился.

Он поднимается ввысь на крыле бабочки уже неизвестно сколько времени.

Время здесь другое. Космос, время, он сам — всё стало другим. Над бабочками летают разумные светящиеся сферы. Ангелы? Кто знает… Однако он всё же поднимается, выше и выше. Или глубже. Дальше. Он входит в новое царство — царство бесконечной глубины и темноты. А в центре его — свет. Яркий пульсирующий тёплый любящий мудрый свет. Воплощение, определение, источник всего этого, да и всего остального. Всезнающий и вселюбящий создатель в центре бытия. Он приближается к богу. Бог приближается к нему. Бог везде. Вверху. Внизу. Рядом. Внутри. Он и бог — одно целое. И хотя он все ещё не знает, кто он и где, хотя у него все ещё нет понятия о языке, о настоящем или прошлом, это не имеет значения. Он знает. Он знает… всё. Он знает непознанное, великие тайны, ответы на окончательные «почему», «где» и «что». Почему мы здесь? Откуда мы пришли? Что мы сейчас делаем? Он всё это знает. А затем он падает вниз сквозь долину кружащихся бабочек. Обратно в вечную грязь, где начался его путь.

Александер падает вниз сквозь долину кружащихся бабочек.

И он уладил это судебное дело.

Такое случается. Пытаешься помочь людям, которые иначе были бы окончательно сломлены, и иногда не получается, либо же получается слегка не так. И слишком часто рядом поджидают адвокаты.

На него это не особенно повлияло. Он продолжал преподавать в Гарварде, все ещё практиковал в Брайэме. Он был на высоте, хотя на работе было некоторое напряжение. Были плохие отношения с доктором Питером Блэком (Dr. Peter Black), возглавлявшим отделение нейрохирургии в Бригаме. Почему так получилось — смотря кого спрашивать. Александер думает, потому что Блэк назначил его главой программы по стереотаксической радиохирургии, а эта технология изначально использовалась только для лечения аневризмы, но технология быстро развивалась, и скоро Александер применял её уже и для опухолей. Он также стал использовать новый интраоперационный МРТ сканер в лечении опухолей. Проблема в том, что Блэка знали во всём мире как специалиста по опухолям. Например, когда дочери Ринго Старра поставили диагноз «опухоль мозга», доктора направили её через весь Атлантический океан к Блэку, потому что только он мог помочь. Александер думал, что Блэк наверняка взволнован посягательством на его территорию и это осложняло их отношения. Блэк, со своей стороны, ничего не говорил.

Но, в целом, спустя более чем 10 лет работы в Брайэме, всё выглядело великолепно. Он был соавтором многих статей и двух университетских учебников — одного по стереотаксической радиохирургии, другого — по работе интраоперационного аппарата МРТ. А потом, в 2000 году, вдохновил друга на написание бестселлера.

Майкл Палмер написал книгу «Пациент». Медицинский триллер из тех, что туристы покупают в аэропорту и жадно проглатывают в самолете. Умирающий от опухоли мозга французский террорист берёт в заложники сотрудников престижной бостонской больницы, чтобы те спасли ему жизнь. Сначала террорист хочет, чтобы операцию провёл глава отделения нейрохирургии, Карл Гилбрайд, но тот вскоре оказывается продажным и некомпетентным хвастуном, чьей «единственной сильной стороной была самореклама». Настоящая звезда отделения нейрохирургии, как выясняет террорист, — молодая бунтовщица по имени Джесси Коупленд, воплощающая все качества, о которых мог бы мечтать пациент: умная, бескорыстная, сочувствующая, неистово преданная своим обязанностям и волшебно владеющая скальпелем. Когда террорист выбирает Коупленд, чтобы тот провел операцию, Гилбрайд испытывает такие муки, что начинает мешать ей и саботировать её деятельность на каждом шагу.

Палмер узнал о нейрохирургии всё, что можно было, от Александера, и излил это в книге через героиню Коупленд. Александер даже подал Палмеру идею об ARTIE, роботе, который мог сквозь нос проникать в мозг и вместе с интраоперационным аппаратом МРТ вырезать даже самые глубокие опухоли. Когда в Бригаме прочитали «Пациента», потребовалось полсекунды, чтобы понять: Коупленд была списана с Эбена Александера (хоть это и было прозрачно замаскировано сменой пола). Примерно столько же времени потребовалось, чтобы соотнести подлого продажного главу отделения нейрохирургии Карла Гилбрайда с настоящим главой того же отделения в Бригаме, начальником Эбена Александера, Питером Блэком. Как сказал один из бывших интернов Александера, «враждебность и динамичность пугающе похожи». Александер, по его словам, «излил через Палмера всё свое раздражение», хотя он предупреждает, что окончательные портреты Александера и Блэка «открыты для интерпретации и окрашены завистью».

В вымышленном пространстве книги Карл Гилбрайд не уходит от расплаты. Избитый рукояткой пистолета и совершенно униженный, к концу он полностью обессилен и настолько зависим от Коупленд, что просит у неё похвалы «словно четырёхлетний малыш, сообщающий, что собрал все свои игрушки». В реальном же мире всё происходило иначе.

13 апреля 2001 года, почти через год после выхода «Пациента», доктор Эбен Александер был уволен с поста хирурга в Бригаме. Слухи заполнили коридоры и комнаты отдыха больницы — проблема с пациентом? Или просто слишком высокое самомнение? Но ни один из них так и не подтвердился. Администрация, по своему бюрократическому обычаю, хранила молчание. Лишь один факт был неоспорим: доктору Эбену Александеру III пришлось уйти.

Он падает и поднимается, падает и поднимается.

Находясь в грязи и мраке, что под божественными зелёными долинами, он, по прошествии секунд, часов, дней или годов, а, может, и целых тысячелетий, понимает, что всё в его власти. Он сможет возвыситься снова. Всё что нужно — призвать мелодию, ту самую, что звучала в самом начале, и тогда он снова поднимется, пролетит через портал и окажется на той бабочке вместе с красивой девушкой, готовый к очередной встрече с богом. Он падает и поднимается снова и снова, бесчисленное количество раз.

Но, в конце концов, мелодия затихает. В конце концов, она больше не вызывает светящиеся ворота. Но это его ничуть не беспокоит. Даже здесь, в удушающей грязи и саже, он знает, что бесконечно любим, что ничего плохого он не сделает и ничего дурного с ним никогда не случится.

Полностью уверенный в этом и в своей обретённой мудрости, он постепенно начинает ощущать новый мир. Из тьмы появляются лица и представляются ему. И хоть они ему незнакомы и он не знает, кто они, он чувствует их заботу. Их любовь. Они пришли оттуда же, откуда и он. Он начинает просыпаться. Пора возвращаться.

Настало время вернуться и отправиться обратно домой, на юг. С Новой Англией не сложилось. После Бригама он получил работу в Мемориальном медицинском центре Массачусетского университета в тридцати пяти милях к западу от Бостона. Запустил программу глубокой стимуляции головного мозга, где вживлял электроды в пациентов, помогая облегчить паркинсонический тремор при помощи корректирующих импульсов. Но тут было ещё больше судебных исков — например, в одном из случаев в шее женщины оставили кусочек пластика, — и Александер в очередной раз не поладил с начальством.

В августе 2003 года медицинский центр ограничил хирургические полномочия Александера «на основании обвинения в ненадлежащем проведении операции» (детали иска, послужившего причиной отстранения, не разглашаются, однако Александер заявил, что причина — «в очень сложной повторной операции, которую я проводил на стволе головного мозга пациентки, после чего возникло больше трудностей при восстановлении, чем я предполагал и в чём уверял»). Технически, его отстранение истекло в ноябре того же года, но в Мемориальный медицинский центр не вернулся — уволился. В последующем году периодически занимался внештатным консультированием в Gerson Lehrman Group — компании, которая подбирает специалистов для корпораций в различных областях, а также подал неудачный судебный иск против Женской больницы Бригама, заявив о безосновательном удержании более 400000 долларов компенсации после увольнения.

Он почти не работал в течение пятнадцати месяцев, когда в марте 2005 года получил письмо от Массачусетской комиссии по медицинскому лицензированию с просьбой ответить на жалобу, полученную от бывшего пациента, недовольного, что доктор Александер перестал отвечать на звонки. Александер написал ответное письмо, в котором объяснял, что претензия недействительна, поскольку он больше не занимается врачебной деятельностью, и, более того, скоро вообще покинет штат.

«Я хотел остаться в Массачусетсе, но действия [кафедры хирургии Мемориального медицинского центра], направленные против меня, сделали это невозможным» — писал он. Он добавил, что был отличным нейрохирургом: «для Массачусетса было бы большой удачей пользоваться моими навыками врача и хирурга в последующие пятнадцать лет, но я уезжаю в другой штат, в более благоприятную и гостеприимную обстановку. Прекрасно, когда тебя ценят по достоинству».

В итоге комиссия не применила дисциплинарных взысканий. Через год он, всё-таки, переехал с семьей обратно на юг в большой дом из красного кирпича в колониальном стиле в Линчберг, Вирджиния, неподалёку от места, где вырос, а Центральная больница Линчберга наняла его штатным нейрохирургом. Он вернулся к работе.

Когда он возвращается, в тот момент, когда он открывает глаза и старо-новый мир со всеми его свеже-знакомыми ощущениями обрушивается на него, в первое время он сбит с толку. Он страдает галлюцинациями, некоторые видения очень странные. В какой-то момент ему кажется, что он бежит по онкологической клинике в южной Флориде, преследуемый своей женой, парой полицейских, и двумя азиатскими ниндзя-фотографами. Его словарный запас скуден. Некоторые части мозга всё еще не функционируют. Но постепенно мозг начинает работать, и он возвращается к реальности. Он начинает узнавать людей вокруг себя: семью, друзей, понимать, где сейчас находится.

Операции Александера в Центральной больнице Линчберга, по меркам нейрохирургии были старомодными. Но это не значит, что они не были важны.

Например, первого марта 2007 года доктора Александера посетил 54-летний табаковод из маленького городка близ Линчберга с жалобами на боль в шее, трапециевидной мышце и плечах. Александер провёл физикальное обследование, изучил несколько снимков МРТ и рекомендовал пациенту операцию по декомпрессии позвоночника, предусматривающую сращивание пятого и шестого позвонков. Пациент согласился на операцию, и несколько месяцев спустя, 27 июня 2007 года, Александер провёл её.

Он сделал кое-что не так. Вместо того, чтобы срастить пятый и шестой позвонки, он срастил четвертый и пятый. Он не сразу понял свою ошибку. Заполняя операционный журнал, он написал, что «снимок МРТ показал значительное выпячивание диска и комбинированную компрессию остеофитами между С5-6 преимущественно с левой стороны», и затем описал операцию на этих позвонках, вместо тех, которые он действительно оперировал.

12 июля он провёл первый контрольный приём с фермером. Осмотрел рентгеновские снимки, заметил свою ошибку, не сообщил пациенту. Вместо этого после ухода пациента он открыл операционный журнал на компьютере и отредактировал его. Теперь отчёт гласил, что снимок МРТ показал выпячивание диска между С4-5 и С5-6, и что «мы обсуждали возможную декомпрессию С5-6 наравне с C4-5, остановив выбор на оперировании позвонков С4-5». Затем он нашёл каждое упоминание С5-6 в журнале и заменил на С4-5. После редактирования отчёта, тот выглядел так, словно никакой ошибки и не было.

Во время третьей контрольной консультации в октябре Александер, наконец-то, признал ошибку и сказал пациенту, что если тот готов к ещё одной операции, он сделает её бесплатно. Не совсем ясно, когда именно в Центральной больнице Линчберга узнали об ошибке Александера, но к концу октября его лишили полномочий проводить хирургические операции.

6 августа 2008 года пациент подал трёхмиллионный иск против Александера, обвиняя его в халатности, нанесении увечий, преднамеренном искажении документов и сокрытии фактов. Умышленное сокрытие внесённых изменений стало главным основанием иска. И в очередной раз Александера обвинили в подделке достоверных записей, которые не совпадали с его версией произошедшего.

Ко времени подачи иска Александер уже нашел работу в некоммерческой организации, называющейся Фондом фокусированного ультразвука (FUSF) в Шарлоттсвилле, Вирджиния, в часе с половиной езды от Линчберга. Его новая работа не подразумевала занятий нейрохирургией. Его начальник, нейрохирург доктор Нил Касселл (Dr. Neal Kassell), который также был профессором нейрохирургии медицинского факультета Университета Вирджинии, был знаком с Александером долгие годы. Он уважал знания Александера, и, как и все его бывшие интерны, считал его выдающимся специалистом. Однако он невысоко оценивал хирургические способности Александера. «Нейрохирург должен уметь усиленно концентрироваться на чём-то одном в течение длительного времени, это не про Эбена».

Дело табаковода было на предварительной стадии, повиснув над головой Александера, словно трёхмиллионный молот, когда E. coli начали усиленное размножение.

Он возвращается из госпиталя домой прямо перед Днём благодарения.

Он похудел на шестнадцать фунтов и всё ещё заторможен, но с каждым днём становится крепче и сообразительнее. Ему назначили день для дачи показаний по делу табаковода в декабре, но суд позволяет отложить всё на более поздний срок. Он не сидит сложа руки. Он подписывает благодарственные открытки медперсоналу, делает записи воспоминаний о своём странном путешествии в коме, мрачном месте, и бабочках, и зеленеющих ландшафтах, и ослепляющем божественном свете в центре всего этого. Он полагает, что, возможно, существует нейрологическое объяснение произошедшего. Наконец, он возвращается к работе в Фонде фокусированного ультразвука.

18 марта 2009 года Александер даёт показания по делу табаковода. Он клятвенно утверждает, что вынес урок из своей ошибки, «чувствовал себя, словно был сбит грузовиком», но решил не сообщать пациенту, потому что предположил, что будут послеоперационные улучшения, которые, как он утверждает, действительно произошли у пациента, несмотря на плохо сделанную операцию.

«Я хотел в итоге сообщить ему» — говорит он, — «полагаю, дело в моём чрезвычайном любопытстве к причинам его поправки — я хотел увидеть, как быстро вернутся симптомы, потому что некоторым такая операция даёт эффект плацебо».

Вскоре после дачи показаний адвокаты уговаривают Александера удовлетворить жалобу, и тот выплачивает компенсацию. Они также убеждают его урегулировать другой иск, берущий начало с операции, которую он проводил спустя две недели после оперирования фермера, когда в очередной раз прооперировал не тот позвонок. Он оплачивает и эту ошибку. Медицинский совет Вирджинии разрешает ему сохранить лицензию, но накладывает на него небольшой штраф и предписывает посещать курсы профессиональной этики. К тому времени, как все его судебные тяжбы были улажены, Александер привлекался к суду в связи с врачебными ошибками за прошедшие десять лет пять раз. Лишь ещё один нейрохирург с лицензией на работу в штате Вирджиния улаживал такое же количество судебных исков.

Вообще, из-за комы его отношение к неприятностям с законом переменилось. Ему повезло остаться в живых. Это и то, что мозг смог перенести ужасное бактериальное заражение… что ж, некоторые могут даже назвать это чудом. Он начинает много читать об околосмертных переживаниях, такие книги, как «Жизнь после смерти» Динеша Д’Сузы (Dinesh D’Souza), «Озарённая светом» Бетти Джин Эди (Betty J. Eadie), «Доказательство жизни после смерти» Джеффри Лонга (Jeffrey Long). В книгах доказывается, что его видения — не галлюцинаторные причуды мозга в процессе бактериальной осады, а реальность. Однажды утром, примерно через четыре месяца после комы, он читал в спальне книгу «О жизни после смерти» автора Элизабет Кюблер-Росс (Elisabeth Kübler-Ross). Он доходит до истории о девочке, переживающей околосмертные видения, в которых она встречает умершего брата, которого никогда не знала.

Александер, недавно получивший фотографию покойной дочери своих биологических родителей, сестру, которую он никогда не знал, откладывает книгу в сторону, и рассеянно рассматривает снимок. И затем внезапно узнаёт её.

Та девушка на крыле бабочки. Он не может спать. Дни, недели и месяцы напролёт он просыпается в два часа ночи и не может заснуть, поэтому он идёт в кабинет задолго до отъезда на работу и пишет, читает, думает. Он знает, что ему есть, что рассказать, но вопрос в том, как это сделать. Наконец, он решает начать с истории о своём первом околосмертном видении.

Это история времён занятия парашютным спортом в колледже. Он совершил более трёхсот прыжков, многие из них были захватывающими, но, в основном, достаточно непримечательными. Осенним днём 1975 года, однако, что-то пошло не так. Именно в тот день он замыкал группу из шести парашютистов. Группа должна была сформировать в воздухе шестиконечную звезду, но один парашютист влетел слишком быстро и разбил фигуру прежде, чем Александер смог присоединиться и закончить её. После восстановления ориентировки слегка сбитые с толку парашютисты начали отдаляться друг от друга, готовясь к раскрытию куполов. Александер сделал то же самое, устремившись в намеченный свободный участок неба. Он собирался дернуть за кольцо парашюта, но заметил, что Чак нацелился на точку прямо под ним. Он описывает этот момент:

Должно быть, он не видел меня. Едва эта мысль пронеслась у меня в голове, как яркий запасной парашют Чака вылетел из рюкзака. Он нёсся в потоке бриза со скоростью 120 миль в час, и устремился прямо мне навстречу, вытягивая за собой основной парашют. В тот же момент я увидел, как запасной парашют Чака раскрывается. У меня были доли секунды на реакцию. Влететь в раскрывающийся парашют и, вполне вероятно, самого Чака, заняло бы меньше секунды. Задев на такой скорости его руку или ногу, я бы их сразу снёс, нанеся себе при этом смертельный удар. Если бы я попал прямо в него, фактически наши тела разорвало бы.

Между тем, Александер поступил наилучшим возможным образом: мгновенно и не задумываясь повернул своё тело под таким углом, что оно устремилось прочь от Чака, избежав трагедии за миллисекунды. В то время он поражался тому, что казалось ему нереализованным потенциалом невероятно быстрой работы мозга. Теперь он объясняет случившееся иначе.

Книга посвящена событиям, в корне изменившим моё видение ситуации. Они убедили меня, что хоть мозг и является удивительным механизмом, в тот день меня спас совсем не он. То, что вмешалось в ту секунду, как парашют Чака начал открываться, — гораздо более глубокая часть меня. Часть, которая может передвигаться так стремительно, потому что не привязана к времени, как мозг и тело.

Он встаёт на ноги.

В парашютном клубе Чапел-Хилл Университета Северной Каролины был человек, по имени Чак. Он не отвечает на телефонные звонки, со всеми общается его сводная сестра.

Она прочла «Доказательство рая». И сразу подумала, что, должно быть, Чак из книги это её сводный брат. Она отправила Чаку несколько электронных писем, и, наконец, он ответил. Он помнит Александера, но не припоминает описанного случая.

Александер объясняет путаницу.

«Это не Чак, — говорит он, — Вероятно, мне надо было сказать в начале книги, что Чак — не Чак. На самом деле, это другой человек, которого не звали Чак. Я не могу назвать реальное имя человека, так как юристы издательства «Simon & Chuster» разозлятся. Поскольку они, теоретически, совершили ошибку, — вероятно, они несут ответственность за причинение неудобств, и так далее, и тому подобное. Поэтому «Simon & Chuster» настоятельно советовали мне не раскрывать настоящего имени».

Но ведь если раскрывший под ним парашют человек и совершил ошибку, та не принесла никому физических увечий. Здесь не было никакой юридической ответственности, не так ли?

«Верно», — отвечает он, — «Да, это было моим аргументом, но эти юристы, я был удивлён, но на этом они заострили внимание. Они сказали: «Ни при каких обстоятельствах не раскрывайте настоящее имя!»

Поэтому он изменил имя персонажа на Чака, и получилось, что оно совпало с именем того, с кем он в реальности прыгал с парашютом?

«Это не Чак», — повторяет он, — «Не Чак».

Он всё ещё общается с Чаком?

«Нет».

А с ненастоящим Чаком?

«Нет, я не знаю, что случилось с ненастоящим Чаком.»

Кто ещё из совершавших прыжок в тот день может подтвердить эту историю?

«Знаете, никто. Так как я не могу точно назвать дату прыжка. А журнала прыжков у меня сейчас нет».

Книга становится всё популярнее. Он оттачивает свои аргументы и манеру подачи.

Как пишет Александер, он — «практикующий нейрохирург» и знаком с «самыми продвинутыми концепциями в нейробиологии и исследовании сознания». Его «многолетние исследования и работа в операционной» позволяют «судить с позиции эксперта не только о реальности, но и о возможных последствиях того, что произошло».

Он выдвигает свой центральный тезис.

«Пока я был в коме, — пишет он, — мой мозг не просто работал неправильно — он вообще не работал». Вот в чём дело. Его мозг не работал, однако он сохранил эти яркие воспоминания о путешествиях в другие миры: о мрачной темноте, бабочках, бескрайней мгле и лучезарном всезнающем создателе. Как он мог сохранить воспоминания, если его мозг совсем не работал? Если, по его словам, его разум, его дух — как бы вы ни назвали главную, человеческую часть меня, — отсутствовали.

Ответ прост и логичен. Это также «вопрос чрезвычайной важности. Не только для меня, но для всех людей».

Александер пишет: «Место, где я был, реально; реально в том смысле, что в сравнении с ним жизнь, которую мы проживаем здесь и сейчас, похожа на сон».

Чем ближе его история к развязке, тем больше мистических связей между разными её частями можно проследить. Например, он впал в кому в понедельник, 10 ноября, а в субботу «дождь лил не переставая пять дней подряд с момента моего поступления в отделение интенсивной терапии». Далее, в воскресенье, после шестидневного ливня, прямо перед его пробуждением, дождь прекратился:

«На востоке лучи солнца пробивались сквозь плотные облака, освещая величественные древние горы на западе и сами облака над ними, придавая серым тучам золотое сияние».

За ними, в направлении дальних вершин, напротив точки, где начинается восход солнца в середине ноября, появилась она. Прекрасная радуга».

Как будто сами Небеса благословляли возвращение Александера.

Дэйв Уорт (Dave Wert), главный метеоролог Национального управления по исследованиям океана и атмосферы, охватывающего Линчбург, проверил метеорологические данные за 10-16 ноября. «Ничего подобного не было десятого числа», — говорит он, — «И одиннадцатого… 254 мм двенадцатого». Следующие три дня, по его словам, были дождливыми и мрачными. Затем, вечером пятнадцатого ноября, случился шторм. Шестнадцатого ноября был ясный день.

Могла ли быть радуга утром шестнадцатого ноября?

«Нет».

В отличие от метеорологических данных, история болезни Александера конфиденциальна. Александер не собирается их публиковать, хотя предлагал троим обследовавшим его докторам рассказать о его случае. Двое отклонили предложение. Третья, доктор Лаура Поттер (Dr. Laura Potter), дежурила в отделении реанимации Центральной больницы Линчбурга утром 10 ноября 2008 года, когда его привезли туда на «Скорой помощи».

И Александер в своей книге, и Лаура в своих воспоминаниях описывают, как Александер прибыл в отделение реанимации: его движения были заторможены, он стонал, дрожал и бился в бреду. В «Доказательстве Рая» Александер упоминает, что доктор Поттер ввела ему успокоительное.

Вот как описывает это доктор Поттер:

«Мы совсем не могли работать с Эбеном, он не подавал признаков жизни, не реагировал. Я была вынуждена поместить его в медикаментозную кому для его же безопасности до начала лечения. Я заставила его спать, если можно так сказать, и включила искусственное жизнеобеспечение».

После перевода Александера из реанимации в отделение интенсивной терапии доктора ввели ему анестезию, продлившую кому. На следующий день доктор Поттер пришла навестить его.

«И, конечно, он всё ещё был в искусственной коме», — говорит она, — «На искусственной вентиляции лёгких. Его пытались пробудить чтобы понаблюдать за состоянием, но он был всё в том же возбуждённом состоянии, даже когда они совсем незначительно снизили дозу успокоительного. Фактически, на протяжении нескольких дней каждый раз, когда они пытались прервать действие успокоительного, он начинал биться в судорогах, пытаться кричать и хвататься за трубки».

В «Доказательстве Рая» Александер пишет, что провёл семь дней в «коме, вызванной редким случаем заражения бактериальным менингитом». В книге не упоминается, что его кома была вызвана доктором Лаурой Поттер, а не бактериальным менингитом, и что врачи из отделения интенсивной терапии поддерживали его кому в течение нескольких дней с помощью анестетиков. Александер также пишет, что в течение недели, проведённой в отделении интенсивной терапии, он присутствовал «только в теле», что заражение «едва ли не разрушило его мозг». Он упоминает, что в соответствии с общепринятым научным пониманием, «нет сознания, если нет работающего мозга». Ключевым аргументом, доказывающим существование иных измерений, которые он якобы посетил, Александер считает существование его воспоминаний, которые не могут быть галлюцинациями, поскольку в отсутствии сознания его мозг не был способен породить даже галлюцинаторных видений.

Я спросил доктора Поттер, может ли возбуждённое состояние Александера в моменты его выхода из медикаментозной комы в первые дни считаться сознательным состоянием.

«Да, — ответила она, — сознательное, но делириозное».

Поттер не читала «Доказательство Рая», но просмотрела несколько отрывков. Спустя год после выздоровления Александера они встретились на соревновании по лёгкой атлетике, в котором принимали участие их сыновья. Александер сообщил, что начал писать книгу и просит её взглянуть на фрагменты, в которых он описывал ход её мыслей в операционной. Он сказал: «Хотел бы убедиться, что вы не против». Он отправил ей фрагменты по электронной почте, и она сказала, что это «похоже на то, что подумал бы доктор, но не совпадает в точности с тем, что думала я». Она сообщила ему об этом и, по словам Поттер, он ответил, что это своего рода «художественный домысел», и что некоторые явления в его книге «преувеличены так, что могут быть не совсем правдоподобными, зато наверняка будут интересны читателям».

Одна из наиболее драматичных сцен в книге разворачивается как раз перед тем, как он был переведён из реанимации в отделение интенсивной терапии:

«Перед тем, как покинуть реанимационную, и после двух часов животных гортанных воплей и стонов, я затих. И вдруг, ни с того ни с сего, прокричал три слова. Они были совершенно понятны, их слышали все присутствовавшие доктора и медсёстры, а также Холли, которая стояла в нескольких шагах позади, по другую сторону занавеса.

«Господи, помоги мне!»

Все стремглав ринулись к каталке, но к тому моменту, как они подошли, я был полностью без сознания».

Поттер не помнит этого случая, как и никаких выкриков с просьбами о помощи. Зато она помнит, как интубировала Александера более чем за час до его перевода из реанимационного отделения, вводя пластиковую трубку ему в гортань, через голосовые связки в трахею. Могло ли так случиться, что пациент, которому делают интубацию, вообще сможет говорить, тем более совершенно понятно?

«Нет», — отвечает она.

Он находит агента, агент рассылает предложения об издании книги, и в скором времени «Simon & Chuster» предлагают издать его книгу. Буквально в этом же году книга выходит в свет. Писатель по имени Птолемей Томпкинс (Ptolemy Tompkins), также писавший книги об околосмертных переживаниях, помог укоротить рукопись более чем наполовину. Александер встречается с издателями и редактором в Нью-Йорке, но после заключения сделки шестерёнки издательского мира завертелись сразу же, не успел он добраться домой, на юг страны.

Название книги, по словам Александера, придумано во время встречи руководства «Simon & Chuster» и, опять же, по его словам, руководства различных телепрограмм канала АВС, в числе которых «Доброе утро, Америка!», «20/20» и «Ночной контур». Во время встречи руководство «Simon & Schuster», пытавшееся выбрать обложку для книги, предлагало свои идеи: этот известный нейрохирург посещает загробный мир, возвращается с удивительными историями — и до самого конца встречи глава АВС пытается добиться от руководителей «Simon & Chuster» ответа, что же делает книгу такой важной.

«Это доказательство рая!», — ляпнул кто-то.

До самого конца нашего интервью Александер дистанцируется от названия.

«Когда они озвучили это название, мне совсем не понравилось, потому что после этого путешествия я знал, мне было совершенно ясно, что ни один человеческий разум, ни одна научная философская категория никогда не будут способны подтвердить или опровергнуть существование бога и жизни после смерти, потому что это далеко за гранью человеческого понимания».

Он говорит, что это «смешно» и «в высшей степени глупо, надменно» — думать, что кто бы то ни было мог «доказать» существование рая. «Я знал, что доказательство в научном смысле — просто смешно, никто не сможет его получить».

Спустя пять недель мы общались по Skype. Он был в отеле в Ванкувере, начинался полуторанедельный цикл его лекций и автограф-сессий. Он был расслабленным, безмятежным, снова в рубашке на пуговицах, улыбался в глазок веб-камеры. Он говорил, что рад путешествию и стремится распространять свою идею о надежде. У него нет полномочий на проведение хирургических операций с октября 2007 года, но он всё равно чувствует себя целителем.

Я напоминаю ему его слова о названии книги и спрашиваю, допускает ли он, что события некоторых частей несколько преувеличены. Он отвечает отрицательно. Более того, он говорит о том, что даже само название верно. «Это гораздо больше, чем доказательство существования рая» — говорит он — «Доказательство рая — наименьшее, что можно почерпнуть из этой книги».

Мы говорим о ливнях, интубациях, искусственной коме, и по его лицу я вижу, что это совсем не то о чём он хотел мне рассказать.

«Меня беспокоит, — говорит он, — что вы настолько заняты тем, чтобы выбить эти маленькие искры, что можете упустить главную идею книги».

Я спрашиваю, должны ли истории о его неприятностях в медицине быть включены в книгу, авторитет которой основан на его профессиональной квалификации.

Он говорит, что не должны, поскольку медицинские инстанции в нескольких штатах расследовали обвинения в профессиональной некомпетентности и пришли к заключению, что он может сохранить свою лицензию. И более того, всё это в прошлом. «Суть в том, что они не играют для меня большой роли… Вы и представить себе не можете, насколько они незначительны по сравнению с тем, что я видел, и посланием, которое я несу».

То, что он выжил, — чудо, говорит он. Врачи сказали, что он должен был умереть, и он искренне верит, что живёт потому, что должен распространять весть о любви, ожидающей нас на небесах, и исцелять.

Когда речь заходит о противоречиях его истории, не стыкующихся воспоминаниях, установленной судом подтасовке фактов, различиях естественной и медикаментозной ком, он называет это «не видеть леса за деревьями. Это ложная информация, не имеющая никакого отношения к истории его путешествия».

До самого конца беседы я слышу нотки мольбы в его голосе.

«Я просто думаю, что вы нарушаете интересы своих читателей и наталкиваете их на путь размышлений, что подобные вещи уместны. И я прошу вас искренне, как друга, не надо…»

Стены окрашены снизу в светло-голубой цвет, который постепенно переходит в тёмно-синий, как цвет майского неба. Повсюду цветы: тёмно-красные, розовые и белые, в горшках и стеклянных вазах. На ярко-оранжевом алтаре в задней части комнаты множество лоскутов тканей: жёлтой, красной и зелёной — свисают с золотой статуи Будды натуральной величины. Далай-лама полулежит на троне, обложенном подушками, перед алтарём под статуей Будды. На нём красное одеяние с жёлтой лентой на плече, обвивающейся и спадающей с одной руки, оставляя другую руку, мягкую и безволосую, как у ребёнка, открытой. Александер тоже в одеянии, но в обычном чёрном. Он сидит в нескольких шагах слева от Далай-ламы в небольшом кресле. Оба приглашены произнести речь для выпускников буддистского колледжа «Майтрипа» в Портланде, Орегон. Планируется, что Александер будет выступать первым, и когда он начинает, Далай-лама вопросительно поднимает голову и смотрит на него через тонкие стёкла очков.

Александер и Далай-лама приглашены произнести речь для выпускников буддистского колледжа «Майтрипа» в Портланде, Орегон.

Александер рассказывает свою историю, как делал это много раз прежде, со своей мягкой южной картавостью. Рассказывает о чудесных мирах, которые довелось посетить, о всемогущем и любящем всё сущее боге, которого он встретил и о некоторых уроках, которые принёс с собой. Он говорит, что один из этих уроков — что реинкарнация действительно существует, и знание о том, что смерть временна, позволило ему понять, как любящий бог может допустить «столько трагедий, невзгод и препятствий в физическом мире». Так же, как и несколько месяцев назад, когда Гретхен Карлсон спросила его, будут ли погибшие школьники из Ньютона помнить о своих страданиях, он говорит успокаивающе и обнадёживающе: «Я пришёл, чтобы принять все эти невзгоды как дары божьи, как прекрасные возможности для роста».

Далай-лама говорит по-английски не с рождения, и когда приходит его очередь выступать, у него это получается не так плавно, как у Александера — иногда он останавливается и щёлкает пальцами, если не может подобрать слова, или в затруднительных случаях просит о помощи своего переводчика. Он не пользуется записями и производит впечатление человека, выступающего без подготовки. Он начинает с краткого рассуждения о параллелях между буддизмом и синтоистскими концепциями о загробной жизни, а затем, после короткого взгляда на Александера, меняет тему. Он объясняет, что буддисты разделяют явления на три категории. Первая — это «очевидные явления», которые можно наблюдать и измерять эмпирически и непосредственно. Вторая категория — «скрытые явления», такие как гравитация, — которые нельзя увидеть или потрогать, но о существовании которых можно сделать вывод на основе явлений первой категории. Третья категория, о которой он говорит, — это «крайне скрытые явления», которые нельзя измерить ни прямо, ни косвенно. Единственный способ познать явления третьей категории, — собственный опыт или свидетельства других об их опыте.

«Теперь, к примеру, — говорит Далай-лама, — рассмотрим его опыт».

И указывает на Александера.

«Для него это что-то реальное. Настоящее. Но люди, которые никогда не переживали подобного… его разум до сих пор немного… — он щёлкает пальцами возле головы — …другой!» — и заливается безудержным смехом так, что его одеяние трясётся. Слушатели смеются вместе с ним. Александер натянуто улыбается.

«Помимо этого, мы должны выяснить, — говорит Далай-лама, — и через познание обрести уверенность, что человеку действительно стоит доверять», — он указывает пальцем на Александера, — Когда человек делает необычные заявления, необходимо «расследование», чтобы убедиться, «этот человек надёжен, никогда не лжёт» и «не имеет причины лгать».

Затем он меняет тему, начинает рассуждать о масштабном проекте по переводу древних тибетских текстов.

Александер молча слушает, время от времени беспокойно крутя в руках программу выступления. Он вдали от дома и ещё дальше от человека, которым он когда-то был. Путешествие было головокружительным, но его путь, казалось, был обретён. Он рассказывал людям об огромных знаниях, мудрости и тайнах, которыми наделил его бог, и он проведёт остаток своей жизни раскрывая их, раздавая по крупицам. Он уже приступил к работе над продолжением «Доказательства рая». Помимо этого, за 60 долларов можно получить доступ к онлайн-руководству по медитации «Откройте своё доказательство рая», ещё он консультировался с парой экспертов по «археоакустике», чтобы воссоздать музыку, которую слышал во время своего путешествия. За отдельную плату даже можно присоединиться к его «целительной поездке» в Грецию.

В прошлой жизни Алекcандер пережил много трудностей, но теперь всё позади.

Он теперь в лучшем месте.

Люк Дитрих (Luke Dittrich). «The Prophet».

Над переводом работали Анастасия Ткаченко, Елена Донцова, Екатерина Rotten Ryro, Дарья Урласова и Анастасия Батпаева. Иллюстрации Лизы Еленской.

Получить ссылку на материал

Спасибо!

Также вы можете подписаться на обновления сайта:

Оставить комментарий

Добавить комментарий