Проходимцы и простаки

Я расскажу вам об упрямых, невежественных и совершенно невозможных претендентах на приз в 1 миллион долларов, учреждённый Образовательным Фондом Джеймса Рэнди. Сразу скажу: меня интересуют шарлатаны, врущие мне в глаза, пытающиеся одурачить, надуть меня или кого-либо ещё — СМИ или учёных. Пожалуйста, не отсылайте ко мне простаков, искренне полагающих, что владеют некоей силой. Тем, кто истово верует, противостоять невероятно сложно, а вот с жуликами сладить я могу. Я могу выступить против этих людей, я могу противостоять им, я могу вывести их на чистую воду и избавиться от них.

Итак, о людях, боровшихся за миллион долларов от Образовательного фонда Джеймса Рэнди — вы ведь регулярно заглядываете на мой сайт, правда? Его адрес — www.randi.org. Отлично. Ну так вот, если вы заглянете в его архивы, то обнаружите, что около 80% претендентов были лозоходцами, они же лозоискатели. Это люди, которые верят, что, держа в протянутой вперёд руке раздвоенную веточку, маятник или проволочку, они способны отыскать воду, золото, нефть, пропавшие драгоценности, детей — да что угодно.

Один лозоходец из Кентукки сказал нам, что обладает весьма специфической способностью. По его словам, он мог находить пропавших охотничьих собак и ничего кроме них. Он был очень восприимчив: стоило вам дать ему клочок шерсти охотничьей собаки, как он, положив его на конец своей «лозы», направлялся прямо к собаке, ведомый этим клочком.

Иногда случались и ошибки. Иногда шерсть приводила его к другой охотничьей собаке, очень похожей на ту, что он искал, потому что их ДНК были очень похожи, понимаете? Он так и сказал мне, что настраивался на ДНК, и добавил: «О, я могу находить ещё кое-что». Мы спросили: «И что же?». Он ответил: «Я умею находить пули, потому что настраиваюсь на их ДНК».

А я и не знал, что пули размножаются таким образом. Может, если положить рядом две пули 38-го калибра и на какое-то время оставить их наедине, у них родится пуля 22-го калибра? Не знаю. Эти люди так невероятно наивны. С ними трудно сладить. А вот расколоть тех, кто прибегает к фокусам, для меня проще простого.

Говоря о тяжёлых случаях, с которыми нам доводилось разбираться, я должен, хоть мне этого и не хочется, сообщить, что в заявке на участие в борьбе за приз Образовательного фонда Джеймса Рэнди, есть двенадцать — нет, всё-таки тринадцать — правил. Очень простых. Понять их несложно. Самое важное правило гласит: вы должны описать, на что способны, при каких обстоятельствах и с какой точностью. Что может быть проще?

Так вот, добрых 80% людей, заполнявших форму, не смогли составить такое описание. И это не всё: на форме указано, что они должны написать два абзаца — и не более того, — описывая, что собой представляет их способность.

Люди могут писать очень длинные абзацы. Некоторые из этих абзацев занимают по три страницы. Недавно один джентльмен, притязавший на обладание какими-то странными возможностями (не помню, какими именно), прислал нам 18 листов, исписанных от руки с обеих сторон. Думаю, он был из турков — буквы явно смахивали на турецкие. Его писанину было почти невозможно разобрать. Нам пришлось заставить его уложиться в два абзаца, а это было непросто.

Заполнение формы — самый сложный этап, дальше всё довольно просто. Кажется, что это нелогично. Вы наверняка думаете, что прямо сейчас в мою дверь должны ломиться люди в попытках привлечь моё внимание и попытать счастья — на кону миллион. Но я что-то не слышу, чтобы кто-то стучался, а вы? Нет.

Что ещё сложно, очень сложно проверять, — так это способности в медицине. У нас есть коллеги в Индии, их представляет Басава Премананд (Basava Premanand) — достойный уважения джентльмен и мой хороший друг. В Индии исследователям подобных явлений дают чуть больше свободы. Несколько лет назад компания BBC выпустила чудесное документальное кино, в котором операторы следовали за мистером Преманандом, снимая так называемых «божьих людей». Эти люди не могли исцелять, хотя и утверждали, что владеют целительским даром. Они заставили змею укусить собаку, правда-правда. Это явно неприемлемо в современном обществе, особенно в Англии, где жизнь животного ценится выше жизни человека, уж поверьте мне. Итак, они заставили змею укусить собаку, а затем этот гуру, «божий человек», попытался спасти собаку. Думаю, вы не удивитесь, узнав, что собака умерла.

Больше всех был удивлён сам гуру, «божий человек». «Ох, а раньше всегда получалось», — сказал он. Ну, мы предложили ему самому подвергнуться такому испытанию. Он не согласился, и с тех пор мы его не видели. Понимаете, в некоторых странах подобное может сойти вам с рук, но не в Англии, не в Соединённых Штатах и, я подозреваю, точно не в Италии.

Там и сям сложные случаи берёт под своё крылышко какой-то учёный, профессор, который надеется, что уж его-то исследование «выстрелит», и потому убеждён в его истинности.

Как раз недавно я побывал в Вюрцбурге, немецком городе, где мы проводили тестирование способностей претендентов. Чтобы не держать вас в напряжении, сразу скажу, что никто из них не преуспел, и приз остался неприкосновенным. Был там джентльмен, чьё имя я не назову, чтобы не смущать его, — вышедший на пенсию учёный из немецкого университета, который сказал, что я всё время жульничал, иначе победитель уже давно был бы выявлен. По его словам, в некоторых случаях люди заслужили приз, но я не заплатил им. Он также сказал, что я слишком агрессивен и груб.

Что ж, я могу быть агрессивным, это чистая правда. Да, можете проверить сами. Но по отношению к тем наивным простачкам, которые сами себя обманывают, я точно не проявляю агрессии.

Так вот, этот профессор заявился в Вюрцбург, и сперва его злило абсолютно всё, и смотрел он на меня крайне неприязненно. Где-то через полчаса он начал успокаиваться, поскольку обнаружил, что я не так плох, как ему казалось.

Но затем — мне нелегко говорить об этом, правда — он проводил испытания, достойные, по его мнению, миллиона долларов, но сперва он хотел увидеть, как провожу тестирование я — затем-то он и пожаловал в Вюрцбург. Этот человек говорил, что ему не нравится моё отношение к делу и всё такое прочее. Он явился, посмотрел, как я провёл несколько тестов, и значительно смягчил своё отношение, но затем выказал свою пристрастность. Он — профессор, обладатель университетской степени. У меня же нет университетской степени. Я просто наблюдатель, использующий свой здравый смысл. А за здравый смысл, кажется, степеней не дают.

Этот джентльмен проводил с детьми тесты, в которых использовался большой пакет с пронумерованными от 1 до 25 шариками для пинг-понга, и всем детям полагалось наощупь вытащить из пакета шарик с нужным номером: ага! Вот он! Я выиграл!

Я заинтересовался: насколько хорошо он разбирается в шариках для пинг-понга? Учёный показал мне пакет. Он положил его на стол, и мы с Мартином Манером, который следил за ходом испытаний, поглядели друг на друга с изумлением. Пакет был сделан из сетчатого пластика. Номера на шариках можно было разглядеть сквозь него! Это было прекрасно видно! На моём сайте есть — или скоро будут — снимки, которые я сделал собственной камерой, и на них заметны номера, просвечивающие сквозь пакет.

Ну, тогда я решил проверить, каковы наблюдательные способности этого человека, так что я сказал: «Позвольте, я продемонстрирую кое-что». Я залез рукой в пакет, взял шарик с номером 3 и сказал: «Это шар номер 3». Он сказал: “Да”. Я отложил шарик в сторону и сказал: «А сейчас я достану шар номер 5». Шарик с номером 5!

Он был ошеломлён. Конечно, теперь он предполагал, что я тоже обладаю сверхспособностями, понимаете? Так вот, я раскрою вам секрет, он очень прост: засунув руку в пакет, я взял два шара. Один вот так, а второй снизу, вот так (Рэнди показывает руку), заметил оба номера, 3 и 5, и сказал: «Номер 3», по-прежнему держа номер 5 в руке, а затем снова полез в пакет и вытащил номер 5. Именно так я и сумел изумить его.

В этих двух случаях он продемонстрировал своё небрежение научным подходом. Но последующие его действия меня доконали. У нас было два термометра для измерения температуры воздуха. Он хотел сфотографировать их своей камерой, чтобы убедиться, что их показания одинаковы. Он потянулся за одним из них, взял его и повернул так, чтобы шкала смотрела в объектив. Сделав снимок, он посмотрел на термометры и сказал: «О, а этот показывает на одну треть градуса больше». Да он же взялся за шарик термометра, так что тот измерял температуру его тела! И это учёный! Я не учёный, но здравый смысл у меня есть.

Что касается тяжёлых случаев: мы постоянно сталкиваемся с людьми, спрашивающими, можем ли мы доказать, что бога нет. Ой, они же в корне неправы, понимаете? Я не говорю, что ни одна из этих таинственных сил, включая божественную, не существует; я не делаю таких заявлений. Я прошу их выдвинуть утверждение и обосновать его. И да, они говорят: «Бог существует». — «Докажите», — говорю я. — «Э-э, м-м, я вам перезвоню». — «Алло?» — и на этом наше общение прерывается навсегда.

Другую категорию людей, проблематичных в тестировании, составляют те, кто очень уж эмоционально относится к испытаниям. Я человек отзывчивый. Серьёзно, я сопереживаю этим людям. Они приходят ко мне и хотят пройти испытания, но я знаю: провалив тест, они ужасно расстроятся, будут сокрушаться: «Ох, что же пошло не так?» Это выбьет у них почву из-под ног. Я не хочу этого, но в некоторых случаях другого пути нет.

Например, Линда, мой директор-распорядитель, недавно пришла ко мне со словами: «Под дверью стоят какие-то люди из Литвы». Я же, на секундочку, во Флориде. Они проделали весь путь из Литвы во Флориду, потому что были уверены, что сумеют выиграть приз в миллион долларов. Они утверждали, что могут проводить экстрасенсорную диагностику человеческого тела, и я сказал: «Знаете, мы не готовились к вашему приезду. Если хотите продемонстрировать умение на скорую руку, пожалуйста. Можно даже на мне».

Вот это было неразумно с моей стороны, поскольку в Интернете есть много информации обо мне, которую можно найти с помощью Google. Google знает всё, вам же это известно? Google известны все факты. И я подумал, что они, может быть, искали данные обо мне в Google. Но нет, они не были настолько смышлёными.

Две женщины, явившиеся ко мне, провели полный анализ моего тела и сочли, что я страдаю от целого букета заболеваний, имеющихся у каждого 74-летнего человека. У меня нет ни одного из них. Есть другие, о которых женщины не догадались, и я не скажу вам, какие именно.

Но это было так банально. Они знали, что у меня должны были быть неприятности с простатой. Должна была иметься и куча других проблем. Но у меня их не было, и я сказал: «Итак, вы утверждаете, что на сто процентов правы». — «Да-да-да». Говорю им: «Ну, вот вам медицинское заключение двухмесячной давности, со всеми подробностями». Они попросту отмахнулись от него. Я сказал: «Но вы не на все сто процентов правы». — «О, да-да! Но мы знаем кое-что, чего не знают доктора».

Вот так… Но, понимаете ли, с подобным нелегко иметь дело. Что бы вы сказали в ответ на такое? Конечно, так как они не заполнили регистрационную форму, не предоставили требуемое описание заранее, то тесты были недействительны. Как бы там ни было, самое грустное во всём этом деле то, что новый президент Литвы нанял одну из этих женщин в качестве своего официального медиума! Как-то тревожно. Не хотел бы я ехать в Литву. Не сейчас.

У нас были и другие тяжёлые случаи, неприятные ситуации. Один мексиканец постучался к нам в дверь с пустым чемоданом в руке — под миллион долларов. Через нашего переводчика мы спросили его, зачем он явился. Он был очень беден, но он как-то добрался до нас со своим пустым чемоданом из самой Мексики. Он сказал: «Я могу выиграть миллион, потому что я встретил НЛО в пустыне». — «Так, и…?» — «И они разговаривали со мной». — «Так, и…?» — «И теперь я свечусь в темноте. Меня видно в темноте». — «Хорошо, мы можем проверить это прямо сейчас».

Мы отвели его в библиотеку, тёмную, без окон, а я пошёл на улицу и остановил двоих случайных прохожих. «Хотите поучаствовать в научном эксперименте?» — «Ой, ну конечно же». Итак, они вошли, я привёл их в комнату, завёл туда же мужчину, выключил свет и спросил: «Вы видите этого человека?» — «Какого человека?» — спросили они. — «Здесь находится мексиканский джентльмен, он говорит, что светится в темноте». — «Нет, нет». — «Вы его не видите?» — «Нет».

Один мексиканец постучался к нам в дверь с пустым чемоданом в руке — под миллион долларов.

Мы снова включили свет. «Они вас не видят», — сказал я, а он ответил: «О, я не чувствую в себе силы, я ещё не завтракал». Я сказал: «Тогда идите и позавтракайте, если хотите, и возвращайтесь». — «О, я вернусь, вернусь». Он взял чемодан и ушёл. Больше я его не видел. Он не вернулся. Но подобным людям нельзя не сочувствовать.

Я также тестировал группу детей из мексиканской организации под названием Instituto Más Vida — Институт большей жизни. Там обучают детей видеть с завязанными глазами. Ну, фактически, их не обучают видеть с завязанными глазами — их обучают жульничать с завязанными глазами. Когда вы даёте ребёнку с повязкой на глазах какой-нибудь текст, вы видите, что испытуемый подглядывает… да-да, вот так он и читает, понимаете? А если вы держите лист с текстом вот так, высоко, ребёнок говорит: «Какой текст? Где? Где?» Вы опускаете лист всё ниже и ниже, испытуемый видит его, а ещё предпочитает, чтобы лист положили к нему на колени — он сидит на стуле и так вот читает, и голова его при этом запрокинута.

А я просто отрезал немного скотча и приклеил им на веки, чтобы дети не могли открыть глаза, и их сверхспособности сразу же испарились. Я проверял их в прямом эфире японского телевидения, а ещё одну подобную группу — в Корее. Эти случаи тоже не из простых, потому что дети есть дети, не хочется быть жестокими по отношению к ним. Для них это всё шуточки. Они не воспринимают это всерьёз, хотя, конечно, это может быть очень серьёзным.

Нужно понимать, что большая часть людей, претендовавших на приз в миллион долларов, — искренни. Они сами вводят себя в заблуждение. Они не шарлатаны. О, последних у нас было некоторое количество, и я от них избавился. Но их было очень мало. Большинство претендентов очень наивны, настолько наивны, что когда вы спрашиваете их: «Насколько вероятен успех?», они всегда отвечают: «На сто процентов. У меня всегда получается». Такой тест провести несложно. Одна промашка — и аривидерчи. До свиданья. Скатертью дорожка.

Я тестировал многих людей, говоривших про сто процентов, и должен рассказать вам кое-что, чтобы показать, как плохо люди понимают статистику. Я разговаривал с продюсерами шоу, которое мы делали для широковещательной корпорации Лексингтона — тогда размер награды составлял ещё сто тысяч, а не миллион долларов — и они сказали: «Будьте осторожны: мы не хотим лишиться ста тысяч долларов». Я ответил: «Ну да, конечно». К нам пришёл один астролог и сказал: «Вы дадите мне двенадцать людей из зала, у которых при себе будут водительские права, чтобы засвидетельствовать день и месяц их рождения…» — «Да…?» — «Убедитесь, что они будут представлять двенадцать разных знаков зодиака…» — «Да…?» — «Тогда я задам им простые вопросы и смогу определить, кто под каким знаком родился». — «Хорошо».

Ну, мы привели ему двенадцать людей, и он задал им свои вопросы. Вопросы были в духе: «На какие фильмы вы предпочитаете ходить в кино: на комедии или драмы? А, понимаю, это важно. Красный и оранжевый вам нравятся больше, чем синий и зелёный? О, даже так?». Под конец он дал каждому листок бумаги в заклеенном конверте, а на листке был указан знак зодиака — тот, под которым, по его мнению, родился человек. Двенадцать конвертов.

Тем временем я сказал продюсерам: «Этот человек говорит, что может угадать одиннадцать знаков из двенадцати. Вы только подумайте». И они сказали: «Нет, должно быть двенадцать». Я им: «Нет, я бы предпочёл говорить про десять». А они мне: «Нет-нет, это слишком легко, это чересчур легко». Они не понимали, что правильно опознать одиннадцать из двенадцати — это всё равно, что опознать все двенадцать, и я пытался доказать им это с помощью ручки и бумаги, а они твердили: «Нет и нет. Хотим двенадцать из двенадцати». — «Ладно». Так говорил и продюсер шоу, и вся съёмочная группа. Странно, но, тем не менее, это правда.

Как я говорил, значительную часть претендентов составляют лозоходцы, и они почти всегда искренни. Исключением были только двое, оба из Австралии. В одном случае мы узнали, что лозоходец спрашивал у коменданта здания, в каких местах под землёй проходят трубы, ещё до нашего приезда. Нет, это непозволительно. В другом случае человек разработал метод, позволяющий сказать что-либо о машине с помощью электроники. Я не буду вдаваться в детали, но в целом лозоходцы только дважды пытались заполучить миллион долларов обманом.

Недавно, как я говорил, мы проводили тесты в Вюрцбурге. Я всегда готов к неожиданностям. Вюрцбург особых неожиданностей не принёс: все тесты прошли более или менее так, как я предполагал. Один из них вас наверняка заинтересует. Один человек сказал, что если он возьмёт бутылку воды прямо из магазина и проведёт над ней рукой, вода окажется вкуснее, чем из бутылки, на которую он не воздействует.

Один человек сказал, что если он возьмёт бутылку воды прямо из магазина и проведёт над ней рукой, вода окажется вкуснее, чем из бутылки, на которую он не воздействует.

Что же, мы и это проверили, что было очень легко. Мы дали ему пятьдесят попыток. После того, как он покидал комнату, специальная команда вносила требуемый элемент случайности: брала воду из подвергшейся воздействию бутылки и разливала в особые винные бокалы, а из «чистой» — в другие. Его шансы на успех составляли 50 на 50 — один к двум.

Он был очень самоуверен. «О да, я заполучу приз, хе-хе-хе, я в этом деле мастер». Ну что же, после завершения теста мы показали ему, что он преуспел в двадцати двух случаях из пятидесяти, в то время как чистая случайность дала бы двадцать пять. Он уже звонил в GWUP (группа немецких скептиков), приводя все возможные оправдания. Одно из оправданий сводилось к тому, что вторая бутылка стояла слишком близко к первой, над которой он работал, и вибрации силы задели обе бутылки. Нет, ну так и быть, в следующий раз мы поставим бутылки в пяти метрах друг от друга, затем — в двадцати, но я не думаю, что он вернётся. Мало кто является на испытания вторично.

Странности претендентов не было предела. Один человек говорил, что у него есть предмет, который он может волшебным образом отыскать с помощью маятника, так как между ними существует мощная связь. С собой у него был кусок проволоки, которым он водил туда-сюда. Я сказал: «Предмет может быть любым». Мне казалось, это кусочек золота или что-то в этом роде. Но нет, им оказался маленький кусок мыла в форме сердечка. Вопросов таким людям вы не задаёте — просто говорите им: «Хорошо, если вы так говорите, давайте проверим». Итак, мы провели несколько «открытых» тестов, в которых он знал, в какой из десяти коробок находилось мыло, и каждый раз у него получалось, потому что он знал, где оно, понимаете? Но маятник метался бешено! Над одной коробкой — пусто, над другой — пусто, над третьей — пусто. О, вот оно где! Это когда он знал.

А затем мы провели тринадцать тестов для статистики. Под конец оказалось, что он дал правильный ответ в одном случае из тринадцати — хорошо согласуется с тем, что у него был один шанс из десяти.

Он говорил, что его связь с этим кусочком очень сильна. Я спросил: «Если я спрячу его в руке, вы сможете почувствовать его там?»

«О, да!» — ответил он. Так что я спрятал мыло в руке, и проволочка бешено закрутилась. «Ой, а смотрите…» — сказал я, показывая пустую руку. Он тут же ответил: «А, ну да, я почувствовал его в другой вашей руке».

Вот что они делают. С его точки зрения, он вовсе не проиграл: он просто ощущал присутствие этого куска даже в другой руке — такая у него была большая сила.

Итак, «мылоискатель», увы и ах, провалился. До свидания. Но затем у нас появился человек, который мог заставить двигаться маску. Он брал алюминиевую фольгу, прижимал её к лицу, а затем снимал. Получалась «маска». Он подвешивал её на тонком волосе, человеческом волосе — не моём, конечно! — в закрытом наглухо контейнере, и она висела там и вращалась, очень медленно — сначала в одну сторону, потом в другую, всё так же медленно. Мы сказали: «Хорошо, мы скажем вам, когда маска должна двигаться, а когда нет». Но она вращалась всё время — то по часовой стрелке, то против; она не останавливалась, и этого он никак не мог понять.

Это и есть те самые простаки: они и вправду верят, будто обладают силой. «Человек с маской» уже предлагал обоснования своей неудачи. Но некоторые случаи просто невозможны, совершенно невозможны, и по большей части они представляют собой дело рук юридических консультантов претендентов. Помните, кто такие юридические консультанты? Вы их видели, да, я уверен, что у вас в Италии они тоже водятся. Тестирование становится невозможным из-за того, что консультанты могут вести переписку месяцами. Мы хотим изменить это правило, а ещё это правило, хотим тут выбросить прилагательное, там изменить число и… Скукота. Мы работаем, и работаем, и работаем с консультантами. В большинстве случаев, когда тестирование невозможно, виноваты именно они.

Но есть и другие… Вы можете заподозрить, что я выдумываю. Но в этом нет нужды. Действительно, я бы и выдумать не мог такого безумия, как с тем сердцевидным кусочком мыла. Это Виктор Гюго или ещё какой-нибудь великий писатель мог додуматься до такого. Но не я.

В Дубае, ОАЭ, живут два брата. Они прислали мне электронное письмо: «Мы хотим миллион долларов». — «Хорошо, а почему?» — спросил я. — «Потому что мы вдвоём заставляем Солнце всходить каждое утро».

Что ж, я поразмыслил над этим. Как можно проверить подобное? Так что я сказал себе: погоди, должно быть, это шутка. Впрочем, так это или нет, но я буду воспринимать их всерьёз. Так что я написал ответное письмо: «Который из вас заставляет Солнце всходить?» — «М-м, мы не знаем. Мы оба работаем над этим, и Солнце встаёт каждое утро, вы сами видите». Я ответил: «Да, этот факт на сто процентов говорит в вашу пользу». И затем я сказал: «Давайте проведём эксперимент. Пускай один из вас застрелит другого. Тогда если назавтра Солнце взойдёт, значит, дело было не в нём, а в вас. И тогда вы застрелитесь сами, и если Солнце наутро опять взойдёт, вы проиграли. Но если нет, то я вам заплачу». Кажется, больше они не писали.

Наихудший вариант — это байки; они принципиально непроверяемы. Истории вроде «О, моя бабушка сделала такое, тако-ое!». Меня там не было, я не знаком с вашей бабушкой, я не хочу слушать о том, что случилось когда-то, и в правилах особо оговорено, что всё должно произойти здесь и сейчас, в ходе эксперимента, который мы заранее продумываем и с которым оба согласны. Но пока что баек и семейных преданий намного больше.

Был ещё один тест в Вюрцбурге. Одна дама пришла со своим супругом и сказала, что если мы дадим ей фотографии людей, она по ним сумеет определить, страдают ли эти люди от сердечных заболеваний. Ага, это отличные условия для проверки. Мы дали ей тридцать восемь фотографий разнополых людей всех возрастов, самых разных, а по результатам обследований и из медицинских карточек мы узнали, что у некоторых людей — примерно у половины — были явно выраженные сердечные заболевания, от которых их лечили. Результаты ЭКГ других были безупречны. Никаких проблем с сердцем.

Также она сказала, что правильность её ответов составит сто процентов. По статистике, она должна была правильно определить девятнадцать из тридцати восьми образцов, которые ей предоставили. Способ, который она использовала, был самым странным из всех, что я когда-либо видел. Это было сочетание бесконтактного массажа, аюрведической диагностики по пульсу и прикладной кинезиологии — при этом руку исследуемого поднимают и опускают — и всё это она применяла к своему мужу, пока он держал фотографию! Не смотрите на меня так, это её идея, не моя. У неё получилось с восемнадцатью фотографиями из тридцати восьми — чуть-чуть меньше, чем по теории вероятности. И, конечно же, она тоже писала в GWUP, предлагая свои объяснения, а сейчас она хочет, чтобы её адвокаты вынудили меня отказаться от публикации этих сведений. Я только что опубликовал их. Вынуждайте меня дальше, успехов.

Всё это дело с тестированием очень сложно по многим пунктам. Сложно с точки зрения морали. Вот взять Ури Геллера, помните такого? Он сгибал ложки. Вот так занятие! «Мистер Геллер, чем вы зарабатываете на жизнь?» — «Ложки сгибаю». — «А выпрямлять их вы можете?» — «Нет-нет, только сгибаю…». Я спрашиваю вас: разве сгибание ложек сделало человечество хоть чуточку лучше? Нет. Он занимался этим тридцать лет, и наша история не изменилась нисколько. Вообще ничего не изменилось!

Люди, подобные Геллеру, говорят, что не хотят этого приза в миллион долларов, и называют самые разные причины. «Этого миллиона не существует». Существует. «Вы мне его не дадите». Я обязан, согласно закону: у меня нет другого выбора. Но причина Геллера поистине уникальна. «Нет», — говорит он, — «я не буду бороться за миллион долларов, потому что мне не нравится Джеймс Рэнди».

Минуточку. Если я не нравлюсь ему, почему бы ему не забрать у меня миллион долларов? Покажите мне кого-нибудь, кто мне несимпатичен и при этом хочет отдать мне миллион — да я с радостью заберу его, здесь и сейчас, и буду очень этим доволен.

В заключение я расскажу кое-что о том, что нужно делать при проведении таких тестов. Некоторые говорят: «Дайте Геллеру ложку «повышенной жёсткости», которую никто не сможет согнуть». Нет, мы должны играть в эту игру так, как хотят испытуемые, на их условиях. Вы должны дать им столько форы, сколько можно. Дело не в том, чтобы помешать им, а в том, чтобы поймать их за руку, когда они достают туз из рукава — если он есть, этот туз. Поймать, потому что иначе у вас не будет доказательств.

Испытуемые всегда должны заранее прокомментировать то, что произойдёт. Всех людей, которые обращаются к нам, всех, кто составляет те два-три процента, проходящие первый этап процесса и доходящие до предварительного тестирования, я прошу сделать несколько утверждений. Я спрашиваю их, какова, на их взгляд, статистическая вероятность успеха, и что они сделают, если провалят испытание. Это интересный вопрос. Я говорю: «Если вы не пройдёте тестирование, какой вывод вы сделаете?». А они говорят: «Я не обязан отвечать, так как я знаю, что выиграю».

«Погодите, секундочку, давайте просто на минутку представим себе такой безумный поворот событий: возможно, вы не выиграете миллион. Каким будет ваш вывод?». Они говорят: «Ну-у, тогда, должно быть, я не обладаю силой». В этот момент я даю им запечатанный конверт и говорю: «Откройте его после тестирования». Я говорю: «Итак, вы не станете оправдываться?». «Нет. Нет, нет, нет. Я знаю, что выиграю, мне не придётся оправдываться». Ладно. Вот начинается тестирование, они его проваливают и тут же говорят: «Ой, сегодня же четверг! Это мой неудачный день». Или «Юпитер был в Стрельце». Это сочетание убийственно для меня. Было слишком холодно, слишком жарко — сгодится что угодно. «Откройте конверт», — говорю я им. Внутри они находят записку: «Хотя вы согласились не оправдываться, именно это вы в итоге и сделали. Я обладаю пророческим даром. Я должен получить миллион. Думаю, я его получу».

Мне задавали один очень важный вопрос: что случится, если кто-нибудь выиграет миллион долларов? Так вот, я не думаю, что это возможно — думаю, это очень-очень маловероятно. Но я бы с радостью выплатил этот миллион, потому что это значило бы, что мы все, весь мир, узнаем о новом аспекте науки, которого прежде не существовало. Фактически, это открытие осуществит переворот в науке, и учёные не станут возражать против этого. Они готовы к переворотам, так как последние дадут им лучшее понимание Вселенной. Так что если мне придётся расстаться с миллионом долларов, то, о да, это больно ударит по кошельку, но при этом я буду более чем счастлив. Это будет мой вклад в познание рода человеческого, а ведь мы все — люди. Давайте отпразднуем это.

Джеймс Рэнди. «Fakers and Innocents: The One Million Dollar Challenge and Those Who Try for It». Skeptical Inquirer. Volume 29.4, July/August 2005.

Перевела Дарья Чернышева, иллюстрации Полины Бальцевич и Айдара Садыкова.

Получить ссылку на материал

Спасибо!

Также вы можете подписаться на обновления сайта:

Оставить комментарий

Добавить комментарий