Свидетели паранормального, экспериментальная психология «необъяснимого»

Исследования в области экспериментальной психологии показали, что многие случаи наблюдения паранормальных явлений связаны исключительно с особенностями нашей памяти. Эксперименты показывают, что наличие свидетельств очевидцев говорит не о существовании потусторонних сил, а об определённых свойствах человеческой психики. Это можно подтвердить опытным путём.

Если верить множеству сайтов и телеканалов, прямо сейчас миру угрожает целый ряд различных сверхъестественных сил, явно действующих сообща.

Сообщения такого толка повсеместны. Инопланетяне появляются среди ночи на пустынных просёлочных дорогах. Призраки седовласых шотландских пэров взбираются на зубчатые стены замков и требуют возмездия англичанам за давнишние поражения. Снежный человек восьми или девяти футов росту (около 2,5 метров) пробегает мимо той хижины, откуда его могут увидеть, спеша на собрание криптозоологов — и все эти события рано или поздно попадают на экраны наших телевизоров. Да что же всё-таки происходит?

Эти случаи объяснить непросто. Во-первых, можно сразу предположить, что свидетелями этих событий оказались люди, чья психика далека от стабильной. Но среди тех, кто сообщает о подобном, много здравых, образованных, благоразумных людей. Многие из них с недоверием относятся к СМИ, и немалая их часть успешно проходит проверку на детекторе лжи. Короче говоря, многие из этих свидетелей — вероятно, на самом деле большинство из них — не лгут и не являются психически больными. Их нервная система в норме, и они убеждены в том, что стали очевидцами неких экстраординарных явлений.

Поэтому, если следовать логике, мы имеем два возможных объяснения явлениям, очевидцами которых эти люди, по их словам, были. Или снежный человек, призраки и инопланетяне действительно существуют, или наблюдатели попросту неверно истолковали вполне обыденные явления, замеченные ими. Если верно последнее, то эти заблуждения относятся к непроизвольным ошибкам свидетелей, а значит, к ним применимы те же законы психологии, что действуют для показаний свидетелей в суде.

Память свидетелей и «паранормальное»

В основном большинство из нас думает, что к свидетельству очевидцев прибегают в редких конкретных ситуациях — например, для опознания преступников при очной ставке. В действительности на него полагаются куда чаще, и не только в криминалистике. Во всём многообразии ситуаций, в которых человек формирует впечатление или делится им — от возвращения к воспоминаниям детства в психотерапии до осуществления астрономических наблюдений, — прослеживается связь с уже имеющимся у субъекта багажом опыта. Это означает, что процессы, затрагиваемые когнитивными способностями свидетелей, на самом деле работают непрерывно, пусть и незаметно, красной нитью проходя сквозь ткань мышления.

Увы, воспоминания очевидцев часто ошибочны. Проводя своё исследование, я обнаружил, что люди — в том числе и присяжные — склонны воспринимать нашу нервную систему как некое цифровое записывающее устройство, добросовестно воспроизводящее увиденное нами. Однако это убеждение совершенно не соответствует истине. Восемьдесят лет назад (Bartlett, 1932) была продемонстрирована возможность искажения памяти — изменениям подвергаются сами факты, временные рамки событий, личное отношение к ним. Детали пропадают, воспоминания становятся короче, и то, что мы действительно видели, часто замещается тем, что мы, как нам кажется, видели. Эти свойства человеческой памяти были подтверждены современными исследованиями (например, Ahlberg and Sharps, 2002), и ещё в 70-х была доказана их важность в деле свидетельских показаний. Например, Лофтус в 1975-м году показала, что испытуемые «помнили» и с уверенностью сообщали, что амбар на показанном им изображении выкрашен в красный цвет, в то время как на самом деле на картинке вообще не было амбара. Это хорошая иллюстрация к эффекту личной убеждённости в достоверности собственных воспоминаний. Амбары в США чаще всего красят в красный цвет, поэтому, когда Лофтус спрашивала о цвете сооружения, воображение испытуемых исправно подсказывало им наиболее распространённый цвет, хотя этого амбара они и в глаза не видели.

Лофтус в 1975-м году показала, что испытуемые «помнили» и с уверенностью сообщали, что амбар на показанном им изображении выкрашен в красный цвет, в то время как на самом деле на картинке вообще не было амбара.

Наши последние эксперименты подчеркнули этот эффект (Sharps et al., 2009; см. также Sharps, 2010). Изучая ошибки в показаниях свидетелей жестоких преступлений, мы обнаружили, что чаще всего ошибки допускаются при описании внешности преступника, вооружённого огнестрельным оружием — в среднем очевидцы делают по две таких ошибки. Однако второе место по распространённости (1,25 ошибки на очевидца) занимают ошибки из следующего списка: неверный вывод, ложная экстраполяция или просто игра воображения. Другими словами, среднестатистический свидетель попросту выдумывает один с четвертью «факт», касающийся данного преступления.

«Видеть» сверхъестественное

Итак, человеческая память податлива; то, что вы видели, и то, что запомнили, не обязательно совпадает. Эта её особенность имеет непосредственное отношение к наблюдениям «необъяснимого». Человек с легкостью может, к примеру, увидеть во время сумерек, когда видимость недостаточна, разгневанную корову, но остаться с воспоминанием об угрожающем снежном человеке. Лёгкая струйка тумана или дыма в неверном свете уличных фонарей становится призраком; яркие огни завода, увиденные сквозь смог ночью, превращаются в НЛО.

Лёгкая струйка тумана или дыма в неверном свете уличных фонарей становится призраком; яркие огни завода, увиденные сквозь смог ночью, превращаются в НЛО.

И всё же, каким именно образом восприятие делает скачок от обыденности к чуду? Какие психологические процессы, происходящие с самым обычным человеком, обеспечивают этот переход? Иными словами, какие психологические факторы способны окутать флёром сверхъестественности, паранормальности самые обычные события?

Психология нетипичных восприятий

Мы со студентами (Sharps et al., 2006) сосредоточились на трёх специфических психологических характеристиках — депрессии, диссоциации и предрасположенности к синдрому дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ), — обследуя семьдесят восемь взрослых. Использовались стандартные методы для оценки СДВГ, диссоциации и депрессии каждого испытуемого; далее эти данные сопоставлялись с силой веры в сверхъестественное, оценку которой давали сами испытуемые. Эти характеристики были выбраны по двум причинам.

Первая причина в том, что хотя никто не жаждет пребывать ни в одном из этих состояний, они не являются психическими заболеваниями сами по себе. Хотя эти состояния могут в своих крайних формах рассматриваться как симптомы психического нездоровья, практически каждый испытывает депрессию и диссоциацию в пределах нижнего, повседневного уровня. Даже симптомы СДВГ имеют нормальное распределение в больших популяциях (Buitelaar and Van Engeland, 1996). Иначе говоря, если у вас не диагностировали СДВГ, это не значит, что у вас его нет — в незначительной, конечно, степени. Доклинические, недиагностируемые уровни этих трёх состояний широко распространены в человеческой популяции.

Вторая причина, по которой мы сосредоточились на этих трёх состояниях, заключается в том, что они могут влиять на предрасположенность к восприятию паранормального и вере в него. Возьмём СДВГ, особенно те его формы, что включают в себя гиперактивность. Индивиды с такими характеристиками обладают наклонностями исследователей, часто ведут активный образ жизни (Bark­ley et al. 2008), как персонажи научно-фантастических книг. Следовательно, вполне разумно предположить, что в пользу реальности невероятного — странных злобных созданий вроде снежного человека, Лох-Несского чудовища или пришельцев на летающих тарелках — высказываются люди с доклиническими степенями СДВГ, которые размышляют о чудесах, мечтают о них, верят в них.

Сходные соображения применимы и к людям, находящимся в преддепрессивном состоянии, хотя в их случае речь пойдёт о иных паранормальных явлениях. Сложно представить себе депрессивную личность, увлечённую снежным человеком и призраками, зато подобным людям свойственно размышлять о лучшем будущем, которое ждёт человека в другой жизни. Также они охотнее, чем прочие, верят в инопланетян и летающие тарелки: существует множество фильмов и телешоу, воспевающих счастливый удел тех, кого инопланетяне избрали своей целью, похитили, избавили от тягот будничной жизни и наделили новыми грандиозными способностями.

А как насчёт диссоциации? Люди с небольшим уровнем последней склонны к менее критичному восприятию реальности. В таком состоянии они могут чувствовать себя «странно», вплоть до ощущения того, что их сознание покидает тело. Их восприятие чувства времени и собственного существования может быть аномальным. Мир может казаться им «не вполне реальным или … размытым» (Cardena 1997, 400). Эта разобщённость с реальностью может приводить к тому, что люди даже с доклиническим уровнем данного состояния будут рассматривать нереальные или очень маловероятные явления как возможные. Можно предположить, что люди, предрасположенные к диссоциативному состоянию, будут склонны к вере в паранормальное в большей степени, чем все остальные. Однако в этом случае вера в сверхъестественное, в отличие от двух предыдущих случаев, не «тематична»; словом, мы не ожидаем, что индивиды в состоянии диссоциации склоняются к какой-либо определённой категории паранормальных верований.

Таким образом, мы предполагаем, что вера в «криптидов» (неизвестных животных вроде снежного человека) и пришельцев в большей степени проявляется у склонных к СДВГ, в инопланетян и призраков — у склонных к депрессии, а более высокий общий уровень неспецифических верований в паранормальное имеют те, кто предрасположен к диссоциативному состоянию.

Экспериментальные подтверждения

Эти предположения были полностью подтверждены эмпирическими результатами наших исследований (Sharps et al., 2006). Полученный результат действительно интересен, так как он стал первым доказательством взаимосвязи определенных психологических процессов и паранормальных верований. Данные о специфических психологических особенностях человека могут быть использованы для оценки не только веры в сверхъестественное в целом, но и в отдельных представителей класса паранормальных существ. Ввиду того, что многие исследования подтверждают способность памяти подстраиваться под убеждения её хозяина, это исследование определённо относит веру в сверхъестественное к предмету изучения прогностической научной психологии. Ваши личностные характеристики влияют на то, во что вы желаете верить, причём влияют измеримым и предсказуемым образом.

Тем не менее, изначально исследование было посвящено верованиям, а не восприятию. Теоретически, мы можем предположить, что вера определяет восприятие, но восприятие само по себе — отдельный вопрос. Есть же, в конце концов, существенная разница между тем, чтобы верить, что снежный человек, возможно, существует, и тем, чтобы увидеть его у себя во дворе. Как доказать, что определённые психологические характеристики влияют на склонность именно видеть паранормальные явления, принимать нечто обыденное за волшебное?

Почему мы видим вещи, которых в действительности нет

Мы со студентами посвятили этому вопросу своё второе исследование (Sharps et al., 2010), в котором приняло участие девяносто восемь взрослых. Были использованы те же стандартизованные метрики для оценки склонности к диссоциации, СВГД и депрессии. Из общедоступных источников в Интернете мы взяли ряд цифровых снимков, на которых запечатлены пришельцы, снежный человек и призраки, и, перемешав их, продемонстрировали испытуемым в виде слайд-шоу. Участников попросили оценить вероятность того, что на том или ином снимке действительно был изображён снежный человек, инопланетянин или призрак. Предметом этого исследования было прямое влияние психологических характеристик на склонность индивида определять наблюдаемое явление как сверхъестественное. В рамках этого исследования, имеющего дело с особенностями восприятия, а не веры, влияние СДВГ и депрессии на результаты оказалось незначительным. А вот диссоциация явно сопутствовала склонности оценивать фотографию как подлинное изображение сверхъестественного существа. Более узконаправленный анализ показал, что влияние диссоциации было значительным для образов снежного человека и инопланетян, но не привидений. Таким образом, хотя следствия психологических характеристик оказались различными и в меньшей степени относящимися к восприятию, чем к вере, существование этого эффекта в целом было подтверждено. Люди с предрасположенностью к диссоциации в большей степени склонны считать неких существ по-настоящему сверхъестественными, нежели прочие. А так как большинство людей имеют какие-то переживания диссоциативного характера (DePrince and Freyd 1999), этот результат потенциально интересен в качестве объяснения растущего числа паранормальных существ, наводняющих экраны наших телевизоров.

Эксперименты в контексте

Эти исследования показали нам две вещи. Во-первых, люди с определёнными психологическими профилями в большей степени склонны верить в сверхъестественное, а кроме того, по их психологическим особенностям можно определить, в какие именно паранормальные явления они готовы уверовать.

Во-вторых, одно из таких психологических состояний — склонность к диссоциации — позволяет нам выявить индивидуальные наклонности к распознанию в зрительном образе паранормального существа, вроде снежного человека или пришельца.

Видеть — не то же самое, что верить

Неудивительно, что влияние психологических факторов на восприятие отличается от их влияния на верования. Вера в сверхъестественное может быть целостной, уровня идеи (Sharps, 2003, 2010), не подверженной влиянию окружающей реальности; человек, например, может верить в снежного человека, не ожидая по-настоящему встретить его. Восприятие же определённого сверхъестественного существа является кратковременным и более конкретным переживанием, обладает рядом присущих только этому случаю черт; таким образом, психологические особенности, влияющие на верования, могут оказаться недостаточно сильными, чтобы изменить конкретный, индивидуальный случай восприятия реальности в заданный момент времени — превратить, например, медведя в расхаживающего по округе снежного человека. Лишь диссоциация, как показали наши эксперименты, обладает силой достаточной, чтобы повлиять и на верования, и на восприятие, чтобы превратить зрительный образ, имеющий реальное происхождение, в нечто родом из волшебного царства.

Не должно быть удивительным различие во влиянии психологических факторов на восприятие и верования. Верования в паранормальное могут быть «целостными» (Sharps 2003, 2010), не испытывать прямого влияния со стороны факторов окружающей среды; люди могут верить в снежного человека, но при этом не будут ожидать реально увидеть его. Однако, восприятие данного паранормального существа — процесс более непосредственный и более функционально-напряжённый; поэтому некоторые психологические склонности, что влияют на верования могут не обладать достаточной силой для изменения функционально-напряжённого восприятия непосредственно происходящих событий — для трансформации в действительности медведя в неистовое чудовище. Только диссоциативное состояние, как мы обнаружили в исследовании, способно искажать как верования, так и восприятие, и быть мостиком между реальным миром и миром паранормального.

Почему люди в состоянии диссоциации не «видят» призраков так же хорошо, как криптидов и инопланетян?

Восприятие снежного человека и инопланетян было следствием диссоциации, но восприятие призраков — нет. Почему? В западном обществе криптиды и инопланетяне в большинстве случаев выступают в качестве «завершённых форм». Призракам это свойственно в меньшей степени; к примеру, многие индивиды, не употребляющие спиртные напитки, в том числе современный романист Майкл Кричтон (Michael Crich­ton) (1988), сообщают, что чётко ощущали присутствие своих умерших возлюбленных в морге или на похоронах. Вкратце, «видеть» или «чувствовать» призраков считается более приемлемым, чем встречать криптидов или космических пришельцев, что приводит к более высокой степени доверия к соответствующим восприятиям. Если это так, то данный феномен требует дальнейшего кросскультурного исследования для выявления степени влияния культуры на индивидуальные психологические особенности.

«Видеть» или «чувствовать» призраков считается более приемлемым, чем встречать криптидов или космических пришельцев, что приводит к более высокой степени доверия к соответствующим восприятиям.

Человеку не обязательно быть психически больным (в любой строгой формулировке) чтобы «узреть» паранормальное «существо». Это важное уточнение. Наши респонденты не было в каком-либо смысле «безумны» или психически больны. Все три рассмотренных психологических состояния присущи представителям обычного общества на доклинических уровнях. Это были нормальные люди, тем не менее их склонности к таким состояниям сделали их восприимчивыми к верованиям и восприятию типичного паранормального и сверхъестественного. Так как в повседневной жизни склонности обычных людей к этим состояниям анализу не подвергаются, мы приходим к любопытному факту: любой может быть оказаться человеком, видевшим снежного человека или инопланетянина, выходящего из своей летающей тарелки. Вероятность того, что увидевший подобное бедняга знает о выкрутасах психологии, моделирующих эти впечатления — или, скорее, их интерпретации, — исчезающе мала.

Почему мы относим таких людей к категории несчастных? Это ключевой момент, более важный, чем может показаться на первый взгляд. Если бы поиски снежного человека, высматривание Лох-Несского чудовища, изучение зелёных человечков с планеты Шелезяка были просто обычными увлечениями, дающими повод побродить по полям и весям или приобрести по-настоящему хороший телескоп, не было бы особого смысла подвергать эти концепции научной анафеме. Они, в общем-то, никак не влияют на уровень науки; но, тем не менее, зададим вопрос: почему же эти идеи вредны?

Увы, они могут быть вредны. Большая часть свидетельств относится к категории баек, но похоже, что встреча с чем-то паранормальным может оказать разрушительное, если не сокрушительное воздействие на жизнь человека. Навязчивые идеи «контактёра» легко могут повредить его общественному статусу, материальному положению, его семье; убеждённость в том, что «истина где-то рядом», может разрушить его жизнь, сломать карьеру, привести к разрыву взаимоотношений. Автору известны люди, живущие, невзирая на свой ум, неустроенной и одинокой жизнью, что как минимум отчасти было спровоцировано поисками несуществующего. Подобного можно избежать, ведь нам уже известно, что приводит людей, с присущими им особенностями нервной системы, к вере в сверхъестественное. Теперь мы способны продемонстрировать, вооружившись хорошо зарекомендовавшими себя методами экспериментальной психологии, что человеческий разум отлично справляется с созданием верований и восприятий, которые часто ведут к бесплодным поискам созданий из сумеречной зоны. Мы надеемся, что эти открытия помогут умным, образованным людям направить усилия на решение настоящих загадок неврологии, зоологии и астрономии, а не бессмысленную охоту за призраками, которые обитают в тёмных закоулках нашего бесконечно изменчивого разума.

Мэттью Дж. Шарпс. «Eyewitness to the Paranormal: The Experimental Psychology of the "Unexplained"». Skeptical Inquirer. Volume 36.4, July/August 2012.

Мэттью Дж. Шарпс — профессор психологии в Университете штата Калифорния, г. Фресно, также адъюнкт-профессор по судебно-медицинской психологии в Международном университете Аллиант. Он специализируется на эффекте свидетеля и связанных с ним областях судебной когнитивной науки. Дипломированный специалист и член Американского общества судебных экспертов, а также автор более 160 публикаций и профессиональных работ, в том числе, книги 2010 года «Обработка информации под давлением: стресс, память и принятие решений в сфере правоприменения» (Processing Under Pressure: Stress, Memory, and Decision-Making in Law Enforcement) (www.LooseleafLaw.com). Выступил консультантом по вопросам свидетельства в многочисленных уголовных делах. E-mail: matthew_sharps@csufresno.edu.

Над материалом работали Дарья Чернышева и Полина Бальцевич.

1. Ahlberg, S.W., and M.J. Sharps. 2002. Bartlett revisited: Reconfiguration of long-term memory in young and older adults. Journal of Genetic Psychology 163(2): 211–18.
Barkley, R.A., K.R. Murphy, and M. Fischer. 2008. ADHD in Adults: What the Science Says. New York: Guilford.
2. Bartlett, F.C. 1932. Remembering: A Study in Experimental and Social Psychology. Cam­bridge, United Kingdom: Cambridge Uni­versity Press.
3. Buitelaar, J.K., and H. Van Engeland. 1996. Epidemiological approaches. In S. Sandberg (ed.). Hyperactivity Disorders of Childhood. Cambridge, United Kingdom: Cambridge University Press, 26–68.
4. Cardena, E. 1997. Dissociative disorders: Phan­toms of the self. In S.M. Turner and Michel Hersen (eds.). Adult Psychopathology and Diagnosis, third edition). New York: Wiley, 400.
Crichton, M. 1988. Travels. New York: Alfred A. Knopf.
5. DePrince, A.P., and J.F. Freyd. 1999. Dissociative tendencies, attention, and memory. Psycho­logical Science 10(5): 449–52.
6. Loftus, E.F. 1975. Leading questions and the eyewitness report. Cognitive Psychology 7(3): 560–72
7. Sharps, M.J. 2003. Aging, Representation, and Thought: Gestalt and Feature-Intensive Process­ing. Piscataway, New Jersey: Transac­tion.
8. ———. 2010. Processing Under Pressure: Stress, Memory, and Decision-Making in Law Enforcement. Flushing, New York: Looseleaf Law.
9. Sharps, M.J., J. Janigian, A.B. Hess, et al. 2009. Eyewitness memory in context: Toward a taxonomy of eyewitness error. Journal of Police and Criminal Psychology 24(1): 36–44.
10. Sharps, M.J., J. Matthews, and J. Asten. 2006. Cognition, affect, and beliefs in paranormal phenomena: Gestalt/feature intensive processing theory and tendencies toward ADHD, depression, and dissociation. Journal of Psy­chology 140(6): 579–90.
11. Sharps, M.J., E. Newborg, S. Van Arsdall, et al. 2010. Paranormal encounters as eyewitness phenomena: Psychological determinants of atypical perceptual interpretations. Current Psychology 29(4): 320–27.

Получить ссылку на материал

Спасибо!

Также вы можете подписаться на обновления сайта:

Оставить комментарий

Добавить комментарий